ТАЙНЫ ВСЕЛЕННОЙ

23 772 подписчика

Свежие комментарии

  • Марина бОБРОВСКИХ
    Удивительная история, но я вам верю. Интересно было читать, спасибоЧеловек в чёрном
  • Борис Николаевич
    Поставил атору минус за его употребление мерзкого англосаксонского слова "дайвер"! Правильно употреблять в русском я...Плавание в шампан...
  • Владимир Eвтеев
    Мёртвых языков тысячи, а не только эти пять. Лувийский, мидийский, мизийский, хеттский, хаттский, шумерский, лиди...Не только латинск...

Война в Арктике. 1942 год. Операция "Вундерланд" - 3 часть

Ольга Тонина. Александр Афанасьев.

Война в Арктике. 1942 год. Операция "Вундерланд" - 3 часть

   А теперь авторы затронут еще один вопрос, вопрос о том, почему самолеты МБР-2 были спешно переброшены в район Новой Земли. Речь пойдет о так называемой "Полярной Хатыни" - именно так ее во времена СССР называли некоторые из советских историков. Нынешние российские историки эту тему затрагивать не любят.   Обратимся к воспоминаниям Германа Шульца, который в описываемый период занимал на U-209 должность 1-го вахтенного офицера, к его книге "Борьба с большевизмом в Арктике":   " ... Мои подозрения по поводу странности нашего командира подтвердились во время очередного похода, в который мы отправились из Бергена 17 июля 1942 года. Нашей задачей было уничтожение судоходства большевиков. Перед выходом в море, Генрих как всегда нажрался до свинячьего состояния и громогласно орал, что перетопим всех большевиков. Лодку в море пришлось выводить мне, ибо пьяная тушка Генриха отсыпалась за ширмой в командирской каюте. Отоспалась. И в первый же день началось - Генрих, начал спор с нашим механиком, стариной Эрлихом Шурцером о том, что у нас не в порядке дизеля. Как-то не так стучат! Неправильно! Нужно возвращаться в базу и становиться на ремонт и искать саботажников!

Но со стариной Шурцером этот номер не прошел - у него матчасть всегда была в полном порядке. Дальше - больше. Чем ближе мы подходили к советским водам, тем больше кошмаров мерещилось Генриху. В каждой волне он видел перископ большевистской субмарины, а каждый дымок на горизонте представлялся ему эскадрой русских эсминцев. Восемь раз мы выпускали торпеды по чьим-то "перископам" и раз тридцать уклонялись от самолетов - и все это в норвежских водах! Но неумолимо, хотя и медленно мы приближались к Киркенесу, где могли действовать русские корабли. Снова Генриху начало казаться, что наши дизеля неправильно работают, потом он стал жаловаться на якобы запотевший перископ, через который ничего не видно. Но все было тщетно! Тщетно и забавно! Забавно наблюдать за тем, как взрослый мужчина недавно отпраздновавший 39-летие, ыискивает причины, чтобы вернуться на базу. Почему его не уволили с флота за трусость? Честно говоря не знаю. Доносы в гестапо на него писали неоднократно. Но все как-то оставалось на своих местах. Поговаривали, что у него есть свой покровитель где-то там наверху, чуть ли не в самом руководстве партии. Причем не просто покровитель, а близкий и интимный друг. Не знаю, может это и байки насчет того, что он был педерастом, но достоверно знаю, что с женщинами у него не получалось абсолютно ничего. Конечно же, девочки со "Стелы Поларис" были обязаны обслуживать любого клиента, но по их болтовне я понял, что кроме миньета его лежачего члена они ничем больше с Генрихом не занимались. Предполагаю, что он просто отбывал положенный ценз и поэтому ничего серьезного нам изначально не поручали.   Вы спросите, а как же задача по уничтожению большевистского судоходства? Так ведь нам не ставили задачу заходить в Кольский залив, да мы к нему так и не приблизились - помог случай. Генриху разумеется. 28 июля 1942 года, мы наконец таки достигли долготы Киркенеса, и наш "бравый" командир судорожно заметался по рубке, пытаясь выискать причину, по которой мы срочно вернемся на базу. И эта причина нашлась! В поднятый перископ мы заметили спасательную шлюпку, которая борясь со встречным ветром и течением, усиленно пыталась двигаться в сторону полуострова Рыбачий. Судя по надписи на планшире - "Хоному", шлюпка принадлежала одному из потопленных конвоем PQ-17 судов. Наверное, будь видимость похуже, измученные моряки сумели бы преодолеть десяток миль до русского берега, но на свою беду они встретили Генриха. Бродда приказал срочно всплыть в надводное положение и захватить моряков в плен, так как они, по его мнению, могли обладать важными документами о характере грузов давно разгромленного конвоя. Почему срочно - выяснилось когда мы всплыли в надводное положение. Со стороны Киркенеса к шлюпке спешили тральщик и сторожевик. Если бы они успели первыми - нам бы пришлось продолжать свой поход. Чего мы не заметили сразу - так это того, что со стороны Рыбачьего в нашу сторону устремились русские торпедные катера. Генрих тут же приказал дать полный ход и двигаться на юго-запад, чтобы заслониться от русских упомянутыми тральщиком и сторожевиком. В довершение всех напастей свалилась еще одна - по нам стала стрелять русская батарея. Она взяла нас в вилку, и вопрос нашего утопления был делом нескольких минут. К счастью, для экипажа, за время последнего похода мы успели потренироваться в бесконечных уклонениях от мерещившихся Генриху самолетов. Успели. Чем закончился бой наших кораблей с катерами не знаю - мы полдня пролежали на грунте, а вечером доставили "важных" пленных в Киркенес, завершив поход.   За время двухнедельной стоянки в Киркенесе мы заключали пари о том, что Генриха все же снимут с должности, но 5 августа 1942 года наша старуха U-209 вышла из Киркенеса, под командованием все того же капитан-лейтенанта Генриха Бродды. Видимо был у Генриха могущественный покровитель наверху. Тем более, что наше второе патрулирование в апреле 1942 года, было внезапно прервано. И рано утром 20 апреля мы уже стояли в Бергене, а Генрих на самолете убыл в Берлин - праздновать день рождения фюрера. Вернулся он оттуда только 15 мая, отпраздновав в Берлине и свой день рождения.   В соответствии с заданием, наша лодка заняла позицию у северо-восточной части полуострова Канин. 14 августа Бродда получил по радио указание адмирала Шмундта сместиться к востоку и обследовать Карские ворота. С моей точки зрения - нас убирали в тот район, где у русских не было никаких серьезных противолодочных сил - то есть снова отправляли на прогулку. Ночью 16 августа 1942 года наша U-209 легла на грунт в проливе Карские ворота на глубине 58 метров. В 06.55 мы всплыли в надводное положение. Стоял полный штиль и висела дымка, затрудняющая сигнальщикам наблюдение за горизонтом. Впереди по курсу было огромное ледовое поле простирающееся с северо-запада на юго-восток. Мы начали движение вдоль кромки льда. К моему удивлению Генрих все эти дни вел себя спокойно, и я уж начал было верить в то, что он, наконец, излечился от трусости. Но не тут то было!   В 09.50 Бродда получил донесение, что 15 августа воздушная разведка люфтваффе обнаружила караван из 5 судов, следующих к проливу Югорский Шар, который свободен ото льда. Мы изменили курс и проследовали в предполагаемую точку встречи с караваном. По мере движения, к Бродду снова стала возвращаться старая болезнь, именуемая трусостью. Примерно в полдень наша лодка прибыла в пролив. В 13.30 с правого борта сигнальщики обнаружили вначале дым, а затем силуэты пяти кораблей. И тут Генриха прорвало! Ну, как наверное уже понял читатель, погрузились мы очень быстро - натренировались! Подняв в 13.39 перископ Генрих стал самолично наблюдать за конвоем, а мы, те, кто находился в центральном посту перешептываться и делать пари, по поводу того, что он нам скажет. А сказал он про два русских эсминца, два парохода и один охотник за подводными лодками, и добавил совершенную ахинею про то, что гладкое как зеркало море создавало сильную рефракцию, мешая ему, Броде, наблюдать за целью. (Это были пароходы "Кара", "Куйбышев", ведущий на буксире буксир "Медвежонок", и два тральщика - ТЩ-54 (бывший РТ-9 "Ролик") и ТЩ-62 (бывший РТ-41 "М.Горький"). 11 августа конвой вышел из Архангельска в Хабарово и приближался к конечной точке маршрута. - прим авт.) Естественно, что любому из нас было понятно, что наш командир просто боится того, что бурун от поднятого перископа в штилевую погоду будет виден издалека. В 15.40, когда шумы винтов кораблей и судов конвоя стали стихать, Генрих отдал приказ всплыть в надводное положение. К моменту всплытия в надводное положение, конвой начал втягиваться в пролив и атаковать его стало невозможно. Поднявшись на мостик, я разглядел в бинокль, что упомянутые Броддой русские эсминцы - на самом деле рыболовные траулеры, и наверняка почти безоружные. Поскольку свое замечание я высказал достаточно громко, и его слышали многие, то наш трусливый командир, начал хорохориться и строить из себя героя, вызвав на палубу расчет 88-мм пушки, чтобы расстрелять концевой транспорт, но открыть огонь лодка не успела, так как уже в момент всплытия в надводное положение транспорт находился вне досягаемости наших пушек. В 16.20 корабли окончательно скрылись в Югорском Шаре, похоронив наши надежды на открытие боевого счета, а старуха U-209 изменила курс, чтобы избежать попадания в сектора обстрела береговых батарей противника. Как я понял, после предыдущего похода, у Генриха появилась новая отговорка - русские береговые батареи.   Мы отошли мористее и провели остаток дня в надводном положении возле острова Матвеев. 17 августа в 03.15 впереди по курсу была обнаружена полоса дыма. Лодка тут же погрузилась и застопорила ход, чтобы не выдавать себя буруном от перископа. Несчастный Генрих заметался по центральному посту, проклиная свое недавнее публичное геройство. Пока он суетился, и закусив губу пытался выдумать очередную причину для отказа от атаки, я успел разглядеть приближающиеся в нашу сторону суда - это был небольшой сторожевик, два маленьких парохода, один из которых волокли на буксире, и две баржи, одна из которых была набита людьми. Поскольку мой доклад о характере целей, был тут же записан в вахтенный журнал, то Генрих взглянув на меня со злостью, понял, что отвертеться от атаки не удастся. Тем более, что при повторном рассмотрении, выяснилось, что пароход, принятый за сторожевик, таковым не являлся, а на барже помимо мужчин в телогрейках было полно женщин и детей. Лично мне стало также ясно, что это мой последний поход на борту U-209, и Генрих постарается, чтобы меня перевели на другую лодку.   Наконец-то наша первая настоящая атака! Хотя из надводного положения. Но Генрих, узнав, что противник безоружен, сам громогласно заявил, что нечего тратить торпеды на этих русских свиней - расстреляем из орудия! Герой однако! Впрочем, оружие у русских было - на барже присутствовало пятеро в военной форме, в фуражках с синим околышем - русская полиция. У четверых были винтовки, а у старшего, как выяснилось позже, был револьвер. В 05.26 наша лодка всплыла в надводное положение, а на палубу был вызван орудийный расчет. Суда были разделены на две группы и следовали строем кильватера на расстоянии трех миль друг от друга.   В качестве первой цели была выбрана баржа с женщинами и детьми (баржа П-4 - прим. авт.). К 6.00 она была объята пламенем, но продолжала держаться на плаву. Находящиеся на ней люди, спасаясь от огня, прыгали за борт. В общей сложности на ней находилось около 300 человек, многие из которых были одеты в телогрейки. Брода потом утверждал, что из-за этого он решил, что речь идет о солдатах. Пока шел расстрел баржи, Буксир (буксир "Комсомолец", капитан П.К.Михеев - прим. авт.) обрубив буксирный канат, попытался скрыться. Этот маневр был замечен, и мы тут же перенесли огонь на буксир. После нескольких попаданий, из нашей 88-мм пушки, он загорелся, и как нам показалось затонул.   Разделавшись с буксиром, наш доблестный командир решил добить баржу (баржу П-4 - прим. авт.). Вокруг нее плавало множество людей, некоторые из них попали под винты нашей субмарины, другие пытались уцепиться за шпигаты на легком корпусе лодки и взобраться на палубу. Генрих начал яростно расстреливать их из личного "парабеллума" и приказал поднять наверх пулемет, и вызвать всех свободных от вахты с пистолетами-пулеметами наверх. Одной женщин каким-то чудом плавающей на поверхности моря с маленьким ребенком в руке, удалось зацепиться правой рукой за шпигат в районе боевой рубки. Было явно видно, что сил, на то, чтобы взобраться наверх у нее уже не хватит. Генрих, с каким-то жутким выражением лица, разрядил ей в голову целую обойму из пистолета, превратив все в кровавое месиво, но та так и не разжала руки - наверное, из-за того, что пальцы руки свело предсмертной судорогой. И за нашей лодкой стало волочиться ее безголовое тело, с орущим младенцем в согнутой левой руке. На то, чтобы прикончить кричащего младенца Генрих истратил еще одну обойму. В 07.10 мы подошли к барже на дистанцию 600 метров, и по ней была выпущена торпеда, но она из-за технической неисправности в цель не попала. Таким же безуспешным оказался и наш второй выстрел. Проверка торпедных аппаратов ничего не дала. Торпеды должны были угодить в среднюю часть баржи, но этого не произошло. А дальше, наш герой-командир заработал нашивку за ранение. Я уже упоминал выше, что на барже было пятеро военных, из них четверо с винтовками - и кто-то из них открыл огонь по нашей лодке. Стрелял он достаточно метко - в течении минуты в лодку с расстояния около 300 метров попало три винтовочные пули. Две ударили в ограждение рубки, а одна сбила командирскую фуражку с головы Генриха, слегка оцарапав ему скальп. И мы драпанули наутек от безвестного русского, засевшего с винтовкой на горящей барже. Сам Бродда объяснял это тем, что оставшиеся русские корабли могли от нас удрать. Куда удрать? Даже без бинокля было видно, что один из русских пароходов уже удрал, скрывшись за островом (буксир "Норд" - прим авт.) и держа курс на Югорский Шар. Второй пароход, и баржа ("Комилес" и лихтер Ш - прим. авт.) стояли на якоре возле острова Макеев и никуда удрать не могли, по причине того, что не могли двигаться самостоятельно.   В 8.00 наша ПЛ подошла к неподвижно стоящим судам и потопила пароход ("Комилес" - прим. авт.) артиллерийским огнем. Его экипаж бросился в воду и стал добираться до берега вплавь, а мы стали расстреливать русских из зенитной 20-мм пушки и пулемета. Затем наступила очередь баржи с углем (лихтер Ш - прим. авт.). Но русская баржа отказывалась тонуть. В 8.05 по нему была выпущена торпеда с расстояния в 300 метров, но в цель она не попала. Не слышали мы и взрыва торпеды от попадания в береговую скалу. Генрих начал что-то кричать про саботажников и партизан Норвегии, и про то, что он лично пожалуется фюреру на то, что нас снабжают негодным оружием. Пришлось в 08.10 снова открывать артиллерийский огонь. Били мы прямой наводкой с расстояния в 100 метров, но уголь по всей видимости поглощал энергию взрывов наших снарядов и мы истратили весь оставшийся боезапас к 88-мм орудию, наконец лихтер, объятый пламенем затонул.   В 08.15 мы стали возвращаться к горящей барже. Баржа нас встретила винтовочным огнем одинокого, но очень меткого стрелка. Вот кого можно сразу назначать командиром лодки! После того, как третья пуля с визгом отскочила от ограждения рубки, наш командир не выдержал и приказал играть срочное погружение. Сблизившись с баржей на расстояние 320 метров, он выпустил торпеду из аппарата N4. Торпеда к нашему разочарованию и удивлению (нас занимал вопрос, что будет делать наш командир, если закончатся торпеды - пойдет на абордаж против фанатика-русского, или начнет вызывать подкрепление в виде торпедоносцев люфтваффе) сработала нормально и баржа затонула. Еще примерно полчаса Генрих забавлялся с русской женщиной уцепившейся за перископ. Его интересовало, на сколько у русской хватит дыхания. Бродде опускал перископ под воду примерно на метр в глубину, но русская не разжимала рук. С каждым разом он увеличивал время погружения перископа, начав с пяти секунд выдержки, а мы организовали пари, которое выиграл старина Шурцер. Русская не выдержала на минуте и пяти секундах - либо захлебнулась, либо просто утонула. (данную сцену, в несколько измененном варианте (по требованию советского цензора - прим. авт.), Валентин Пикуль вставит в роман "Реквием каравану PQ-17" - прим. авт.)   В 09.15 мы всплыли в надводное положение и вооружившись автоматами, стали прочесывать место гибели баржи, добивая ненужных свидетелей нашей атаки. Погода стала меняться - волнение моря увеличилось, пошел дождь, задул ветер. Опасаясь появления советских сторожевиков, наш командир приказал взять курс на южное побережье Новой Земли. В 13.40 он сообщил радиограммой о потоплении артиллерийским огнем двух буксирных караванов в квадрате АТ-8762. В ней же сообщалось, что на барже находилось 300 солдат..."   Это взгляд немецкой стороны на происходившие события. А что по поводу происшедшего говорят советские источники?   Из материалов отчета работы межведомственной комиссии НКВД, СМП и ВМФ по факту гибели сотрудников "Норильстроя", судов "Комсомолец", "Комилес", лихтера Ш и баржи П-4:   " 16 августа 1942 года около полуночи из поселка Хабарово в Нарьян-Мар, без согласования с командиром Северного Отряда БВФ капитаном 1 ранга Н.П.Анниным, вышла группа кораблей, принадлежащая НКВД. В состав группы входили: буксирные пароходы "Комсомолец", "Норд" и "Комилес". "Норд" буксировал неисправный "Комилес" и лихтер Ш, а "Комсомолец" баржу П-4. На последней находилось 267 300 человек из числа семей полярников, строителей "Норильстроя" на работы на объекте НКВД N300, а также рыбаков. Суда направились в Нарьян-Мар несмотря на наличие информации о действии немецких подводных лодок, отказавшись от эскорта находящихся в Хабарово ТЩ-54 и ТЩ-62. Старший каравана ... (фамилия неразборчиво - прим.авт.) движимый личными мотивами (торопился на день рождения к жене) нарушил действующие инструкции об обеспечении безопасности мореплавания. Проведенная проверка вскрыла целый ряд случаев, когда подобные переходы совершались в нарушение инструкций без охранения как НКВД, так и Северным морским пароходством (см. приложение N2), из-за чего постоянно возникали конфликты с командованием Беломорской военной флотилией.   До утра 17 августа с.г. плавание проходило без происшествий. Караван двигался со скоростью 6 узлов. Головным шел буксир "Комсомолец" с баржей П-4 на буксире. 17 августа около 7.00 когда караван проходил в 2 милях от северного побережья острова Матвеев, вблизи него всплыла немецкая подводная лодка, которая открыла огонь по буксиру и барже П-4. Неожиданно на расстоянии около полукилометра от пароходов показался перископ подводной лодки. Спустя несколько минут подводная лодка выпустила торпеды. Буксиры пошли ко дну. На баржах, не смотря на усилия старшего патруля НКВД, поднялась паника. Крики детей и женщин разносились далеко по морю. Несколько человек из команды, оставшихся в живых, тщетно пытались направить баржи к берегу.   И тогда совсем неподалеку от беспомощных барж, которые несло по воле течения, всплыла подводная лодка. Из люка на палубу поднялись офицер и матросы. Гитлеровский офицер (особые приметы смотри в приложении N1) несколько минут разглядывал в бинокль баржи, хотя и невооруженным глазом было видно, что на баржах находятся женщины и дети, затем отдал приказание. Фашистские матросы открыли огонь из пулеметов. На баржи обрушился поток огня. Уцелевшие пассажиры бросились в воду, пытаясь вплавь добраться до берега. Фашистские бандиты открыли огонь по людям, которые в холодной морской воде искали спасения от смерти. Через несколько минут все было кончено. Баржи затонули. Лишь несколько человек, израненных, полуживых, добрались до берега, и от них мы узнали об очередном зверстве фашистов.   Информация о нападении подводной лодки была получена в Хабарово в 09.20. тральщики ТЩ-54 и ТЩ-62 под командованием капитана 3 ранга Королева снялись с якоря и двинулись к острову Матвеев. В 11.00 ими был встречен буксир "Норд", капитан которого обрисовал происшедшее. Вместе с буксиром тральщики направились к острову Матвеев. Головным шел ТЩ-62. В 14.40 при подходе к острову была обнаружена шлюпка с людьми. В 15.00 двое человек, находившихся в шлюпке были подняты на борт. Один из них был тяжело ранен. Одновременно были обнаружены плавающие мертвые тела с надетыми на них пробковыми поясами. Спасенные сообщили, что они единственные, кто уцелел с баржи П-4. Немецкие подводники, расстреляв баржу из орудий, добивали плавающих в воде огнем из пулемета и ручного оружия. В 15.40 тральщики прибыли в район гибели лихтера Ш и буксира "Комилес". Буксир "Норд" пришвартовался к мачтам затонувшего "Комилеса" и спустил шлюпки, чтобы забрать с острова оставшихся в живых. Затем был найден буксир "Комосомолец" выбросившийся на берег у северной оконечности острова. Всего, было спасено 23 человека из 328, находившихся на судах уничтоженного каравана. В 19.50 тральщики и "Норд" отправились обратно в Хабаров, куда прибыли в 02.40 18 августа....   ... в целях предотвращения случаев гибели советских людей по причинам служебной халатности и недисциплинированности должностных лиц, РЕШИЛИ:..."   Читателей, наверное уже не удивляет, что изложение версий немецкой и советской стороной по одному и тому же факту, имеют существенные расхождения, поэтому мы не будем заострять на этом внимание, и впаривать читателю, какую-нибудь заумную философскую мысль, а перейдем к изложению последующих событий, связанных с деятельностью подводной лодки U-209. Ее акция, помимо появления в северных широтах противолодочной авиации СФ, вызвала и более сильную волну в советском руководстве. Читатель наверное уже знает, из документальных источников, что Сталин очень ценил Головко, как командующего Северным флотом, уважал Сталин и Папанина, руководившего Северным морским пароходством. Что касается Берии - то последний был правой рукой Сталина. Именно ему Сталин и поручил разобраться с этим преступлением против советских людей, а Головко и Папанина он попросил оказать содействие в данном вопросе. Какая из советских подводных лодок высаживала ту группу норвежских подпольщиков, современным историкам установить так и не удалось. Но группа начала действовать и собирать информацию. Помогали ей в этом и жители Норвегии и проститутки со "Стеллы Поларис" - бывшего норвежского лайнера, превращенного фашистами в бордель (официально называлось - дом отдыха - прим. авт.) для подводников.   Есть все основания считать, что номер лодки-убийцы и фамилия палача-командира, уже в октябре 1942 года стали известны советскому командованию, и оно в соответствии со статьей 18 приложения 2 к Атлантической хартии подписанной США, Англией и СССР, внесло и лодку и ее командира в список военных преступников, подлежащих уничтожению без суда и следствия. Основанием для этого является авария происшедшая на лодке U-209 во время ее попытки выйти в декабре 1942 года на боевое патрулирование. Субмарина с трудом вернулась на базу, а затем была отправлена в Киль на ремонт, который продлился почти полгода. Следует также заметить, что несмотря на то, что лодка затем начала действовать на другом ТВД, это не избавило ее от пристального внимания противолодочных сил противника, и она в конце концов была уничтожена, о чем будет рассказано ниже. А пока мы снова вернемся к мемуарам Германа Шульца "Борьба с большевизмом в Арктике":   " ...Должен заметить, что наше бегство было вполне оправданно и разумно. Наверняка на уничтоженной барже, были жены и дети тех, кто служил на русских сторожевиках стоявших в Хабарово. Чтобы с нами сделали их экипажи если бы обнаружили - объяснять не нужно. Удовлетворение от удачно проведенной торпедной атаки по неподвижной барже с 300 метров, благоприятно повлияло на капитан-лейтенанта Генриха Бродду. Он сидел в центральном пьяный, с видом эксперта торпедных атак и отсвечивал белоснежным бинтом, который от всей души намотали ему на поцарапанную пулей голову. Получалось что-то вроде индусской чалмы. Я не знаю, какими словами материл нас командир U-456, но догадываюсь, что приказ командования ему явно не понравился. Капитан-лейтенанту Максу-Мартину Тейхерту, предписывалось прибыть в район острова Междушарский в квадрат АТ-7125 и передать нам 80 88-мм снарядов, а также необходимое количество снарядов к 20-мм зенитке. У меня же начало складываться впечатление, что нашего Генриха, кто-то наверху явно пытается вытянуть на отважного героя-подводника, заслуживающего Железного Креста и повышения по службе. С U-456 мы встретились 19 августа в 09.05, но из-за сильного волнения (4 балла) снабдить нас боезапасом не удалось. Генрих и Макс-Мартин, посовещавшись приняли решение зайти в пролив Костин Шар. Там то, и произошло то, что очередной раз довело нашего Генриха до истерической паничности или панической истерии.   Было примерно 13.10, когда возле наших лодок взметнулись вверх водяные столбы. Вскоре, сигнальщики обнаружили четыре русских корабля (СКР-19, ТЩ-39, ТЩ-58, мотобот "Полярник" - прим. авт.), на расстоянии примерно 7000 метров от нас. Естественно, что мы от них драпанули, и бежали впереди U-456, поскольку у нас не было снарядов. Огонь U-456 был хуже огня русских, впрочем, и последним не удалось достичь успехов. Нас спасло то, что наша скорость в надводном положении была на 10 узлов выше, чем у русских сторожевых вооруженных пароходов. Оторвались мы от них примерно через полчаса. В 18.30, возле острова Гусиная земля, нам удалось найти подходящее место, и на нашу лодку перегрузили 80 снарядов к 88-миллиметровке. Примерно до 24 августа, мы болтались в этой арктической глухомани, пока вдруг про нас не вспомнили, и к величайшему огорчению нашего командира, заставили вернуться в пролив Югорский Шар.   Мы прибыли на место утром 26 августа, и тут же Генрих, видимо опасаясь мести русских сторожевиков за потопленную баржу с местными жителями, ухитрился погнуть перископ о какую-то льдину. Но тут ему крупно обломилось - разрешения на возвращение домой он не получил. Нам было приказано контролировать судоходство через пролив. Должен сказать, что ум у труса работает очень быстро. Пометавшись в панике по центральному посту, Генрих с многозначительным видом заявил, что прекратит советское судоходство полностью, и тогда не нужно будет его контролировать. "Гениальный" план нашего командира, заключался в уничтожении маяка на полуострове Медынский Заворот, который располагался, юго-западнее Югорского Шара. Мы подошли туда рано утром 27 августа, и в течении всего дня, Бродда внимательно рассматривал маяк и его окрестности. Сопровождая рекогносцировку местности, непрерывными сентенциями про русские береговые батареи и торпедные катера в укрытии.   Мне удалось глянуть в перископ, и ничего интересного я не обнаружил - маяк, четыре мачты, и большой дом - наверное радиостанция. Несколько домов поменьше - очевидно для персонала маяка. В 00.07 28 августа мы подобрались вплотную к маяку и легли на грунт, дожидаясь, когда начнет светать. В 04.03 продув ЦГБ всплыли в надводное положение, отдраили верхний рубочный люк, и начали действия по уничтожению маяка. Беглым огнем из 88-мм орудия мы подожгли три здания, включая самое большое, и перенесли огонь на маяк, когда ситуация на берегу изменилась - сигнальщик заметил колонну грузовых автомобилей, двигавшихся вдоль берега к маяку. По команде расхрабрившегося Генриха, расчет 20-мм зенитного орудия начал обстреливать новую цель. Естественно, что русские поставили дымзавес, развернулись и драпанули в обратном направлении вглубь территории, на материк. Решение Бродды было в корне неверным - нужно было не долбить здание маяка 88-мм болванками, а ударить из 88 по концевой машине колонны, а затем уже расстреливать всю колонну русских. Впрочем, мое мнение основано на том, что колонна состояла из гражданских машин, и везла гражданские грузы. Если там были русские солдаты - то вряд ли бы нам удалась эта затея. А они там были - либо на этих грузовиках, либо где-то в замаскированных окопах. Наш веселый блицкриг длился ровно семнадцать минут. Ровно в 04.20, наш бравый капитан-лейтенант Генрих Бродда заработал себе вторую нашивку за ранение.   Причиной этого ранения был еще один русский меткий стрелок. Точнее сказать минометчик. Конечно же это можно считать дьявольской случайностью, но первая же русская мина калибром 82 мм, выпущенная им с берега влетела прямиком в рубочный люк. От потерь нас спасло то, что все мы находились наверху. Ранение осколками получил только наш командир, чей командирский зад в момент взрыва мины в центральном посту оказался на пути вылетающих осколков. Один из них пропорол его правую ягодицу, а второй рикошетом от шахты рубочного люка, чуть не отсек бедняге Генриху мошонку. К нашему глубокому несчастью, Генрих тут же упал в шахту рубочного люка, но головой вверх, и мы лишились шанса получить нового командира. Не помогло в этом деле и то, что все кто экстренно спрыгивал вниз приземлялся на его бесчувственное тело. А спрыгивали вниз мы по причине ураганного стрелкового огня русских внезапно обрушившегося на нашу лодку. Три или четыре пулемета, несколько десяток винтовок и тот самый миномет. ( это была 17-я отдельная рота 34-го ОВРа, под командованием капитана А.В. Чекмарева, о чем он подробно рассказывает в свое книге "Анабазис на фоне полярной тундры" - прим. авт. ) Двое из расчета 88-мм пушки получили легкие ранения. Пули русских металлическим дождем барабанили по корпусу лодки, пока мы гремя дизелями драпали в открытое море. И все таки, проклятый русский минометчик, стрелявший с закрытой позиции, ухитрился еще дважды попасть в нашу лодку.   Полученных повреждений лодки и ранений личного состава по мнению Генриха, пришедшего в сознание примерно через два часа после нашего бегства и погружения, было вполне достаточно, чтобы возвратиться в базу с чувством выполненного долга. Но неприятности нас не оставили - ночью 29 августа, когда мы шли в надводном положении около острова Колгуев, из тумана выскочили настоящие британские эсминцы (не эсминцы, а корветы "Поппи" и "Лотус" - прим. авт.), и мы еле успели погрузиться. Нас спасла от обнаружения плохая гидрология моря в этом районе. 1 сентября мы прибыли в Нарвик. А оттуда нас срочно погнали на ремонт в Берген. По прибытии в Берген, меня ждала радостная новость - я назначен командиром учебной подлодки U-150! Как здорово! Я был счастлив убраться из этого дурдома! Весь экипаж, кроме Генриха, смотрел на меня с завистью. Ах, да совершенно забыл еще одну маленькую деталь. У нас существовала в то время традиция - составлять для каждой подводной лодки герб. Герб обычно связывался с каким-то значимым событием в жизни корабля. Например на одной из лодок, которая выжила после тарана русского сторожевика, кажется на U-578, под командованием Ревинкеля, на гербе был изображен нос русского сторожевика, таранящего подводную лодку, а внизу было написано: "Святой Нос, 1941". Так вот, чокнутый Бродда, для того, чтобы увековечить расстрел баржи с женщинами и детьми, официально утвердил герб, на котором была изображена лодка, таранящая своим форштевнем льва! Это вроде как, мы не детей винтами рубили, а дрались с превосходящим нас противником! Совершенно неудивительно, что кроме этих барж и буксиров, у экипаж Генриха Бродды, до самой своей гибели, больше не было никаких побед ..."   Взгляд советской стороны на бой у маяка, традиционно отличается от немецкой версии. Вот что пишет в своей автобиографичной книге "Анабазис на фоне полярной тундры" А.В. Чекмарев:   "... Что общего у всех штабов любых армий любых государств? Неумение различать понос и золотуху, и это, что характерно, всегда порождает бардак на войне. Бардак, который приходиться расхлебывать простым майорам и капитанам. Это уже потом, после войны, будут пачками рекрутироваться "Дюма", которые будут облекать всю неразбериху, грязь, кровь и пот в блестящие стратегические прорывы, гениальное планирование, и прочие придуманные качества "великих" полководцев, забывая при этом, что слово "полководец", что характерно, образовано от слова "полк". Не дивизия, не армия, а именно полк. Не дивизеводец и не армеводец (поводырь армян?), а именно полководец. Лучше всего устроились в этом плане моряки - у них есть термин флотоводец. Однако вернусь к теме.   В этот день нашу роту подняли по тревоге. Немцы высадили десант в Хабарово! Связь с Хабарово, что характерно, тут же прервалась, и проверить достоверность информации мы естественно не смогли. Что делать? Идиотский вопрос - запрыгнули в полуторки и помчались в Хабарово. Ехать до него - мама не горюй! Почти полдня. Почему не разместили гарнизон в самом Хабарово? Это не ко мне - это к дивизеводцам. У меня всего лишь рота. И больше мне вряд ли дадут из-за моего белогвардейско-дворянско-немецкого происхождения (по крайней мере я тогда так считал). Как я выжил в 1937 году? Чисто случайно!   В день, когда за мной пришли, точнее в ночь, ибо, что характерно, приходили они всегда ночью, точнее приезжали на черных "эмках" именуемых "воронками", и всегда, что характерно в начищенных до блеска сапогах (Видимо из-за этого и приезжали ночью - днем занимались сапогами), так вот, в ту ночь, я стоял дежурным по части. Они приехали, а меня дома нет - дежурю! Позвонила перепуганная жена и плачет в трубку:   - Милый! За тобой приезжали!   У меня внутри все похолодело. Но я человек военный! Почему жена говорит "приезжали" вместо "приехали"?   - И где они сейчас? - спрашиваю супругу.   - Я сказала, что ты на дежурстве. Они покрутились полчаса и уехали.   - Все будет хорошо. Не плачь! - ответил я и положил трубку. А у самого мысли заметались по прокуренной рубке дежурного по части. Что делать? Бежать? Куда? Это только в романах российских фантастов сбегают от НКВД и ведут сними уличные бои в центре Москвы. Бежать некуда. Стреляться? Глупо! К тому же, я наполовину немец и люблю порядок! Ну застрелюсь я или сбегу, и что? Кому дежурство по части передать? Печати, ключи от пирамид с оружием? Придется ждать утра, когда придет наше командование. Доложу ему как положено - пусть принимает решение. А если "эти" сюда припрутся? Ну и что с того? Стоп! Я хлопнул себя по лбу и потер виски. Фигня какая-то получается! Особист наш Мойша Сломонович Шмундельсон ( Еще из тех, в "пыльных шлемах", причем первого разлива! Бывший бандит из Нью-Йорка, прибыл в 1917 году из Америки вместе с Троцким на пароходе), так вот, особист наш, что характерно уходил из части последним, и приходил самым первым. И уходя всегда инструктировал стоящего дежурного. В данном случае меня! И чего Мойша ко мне домой поперся, если прекрасно знает, что я дежурным стою? Какая-то фигня! Придется ждать утра. Искурил я тогда три пачки "Беломора". И вот оно утро. И вот он Мойша - вначале появлется крючковатый нос через дверь и нюхает воздух - типа не пил ли ночью дежурный? Затем появляется сам. В начищенных до блеска сапогах.   - Таки что у нас за ночь случилось?   Ну я ему стандартный доклад - за ночь происшествий нет, за исключением... Его крючкообразный нос взметнулся вверх от удивления, лицо его побелело кА фата у невесты и он рванул в свой кабинет бормоча на ходу:   - Надо пойти проверить, неужто напутал с планами... Мне же тогда... Меня же...   Отсутствовал он там минут пятнадцать. Вернулся спокойный, счастливый и разя свежее-коньячным перегаром швырнул мне на стол папку:   - Читай белогвардеско-дворянско-немецкая сволочь и провокатор!   И я прочитал. Это была выписка из годового плана НКВД штаба нашего округа. Первый квартал - борьба с троцкистами, второй квартал - борьба с религиозным мракобесием, третий квартал - борьба с румынскими шпионами, четвертый квартал - борьба с белогвардейским отродьем. Ну и указана разнарядка с количеством шпионов и мракобесов и белогвардейцев.   - Таки прочитал? - задал мне вопрос Мойша.   Я в ответ кивнул.   - Таки какой сейчас месяц и квартал?   - Февраль. Первый квартал.   - Таки что ты мне тогда голову морочишь? Борьбы с провокаторами в плане вообще нет. С тобой, как с белогвардейским отродьем бороться буду только в октябре месяце. Так что приходи ко мне через семь месяцев, а пока - спи спокойно дорогой товарищ!   Если честно, то я тогда просто ох...л, и попытался спросить о ночных визитерах:   - А...   - Меня ваши склоки на коммунальной кухне не интересуют!   И ушел. С дежурства сменился я по инструкции - вечером. Дома жена в слезах с невыспавшимися глазами. Успокоить не смог. Спал с пистолетом под подушкой. Пытался спать. Но не пришли они. Выкурил еще три пачки "Беломора" и пришел к выводу, слишком жирно будет, если я сам к вам еще и приду! Вам нужно вы меня и арестовывайте! Прождал неделю. Никого и ничего. Тайну сего странного происшествия открыл мне Мойша через месяц. Оказывается донос на меня настрочил режиссер местного театра, который пытался ухлестывать за моей супругой и банально получил от меня по морде. Будучи человеком гражданским - он отнес его в местное городское управление НКВД. Те прислали наряд - а я на службе. Вернулись к себе и собирались приехать следующей ночью. Но не успели. Сами попали под чистку областного НКВД, которое в первом квартале текущего года работало над чистотой своих рядов.   Ну и старшего группы взяли вместе с ордером на мой арест. Естественно, что ему тут же пришили попытку развала РККА и работу на пару тройку разведок! Шутка ли - гражданский чекист, решил пересажать офицеров Красной Армии и ослабить обороноспособность государства. Десять лет без права переписки. И этот режиссеришка тоже. Правда ему повезло - то ли Мейерхольд заступился, то ли еще какой-то московский клоун. Кстати, небезызвестный Солженицин пострадал из-за доноса, который он написал на Пастернака - донос попал в руки какого-то любителя стихов с Лубянки - и тот такого вероломства по отношений к пролетарской поэзии от какого-то там якобы писателя не потерпел! (А.В. Чекмарев злобно клевещет - Солженицина арестовали из-за клеветы на Иосифа Бродского - прим. авт.)   Второй раз, меня чуть не загребли в 1939 году в финскую. Мехлис проверял нашу дивизию перед наступлением, и мое явно непролетарское лицо ему не понравилось. Он дал команду дивизионным особистам меня проверить. А те что? Как всегда - начальство убыло, а они за рюмку. Нажрались от радости, что их проверка не задела, а меня на следующий день решили оставить. Рано напились! Мехлис, как потом выяснилось, никуда из дивизии не убывал. Человек он был конечно еще тот! Но чего-чего а в смелости ему не откажешь! Из штаба дивизии он действительно убыл. Но на передовую. Наблюдать за процессом из первых рядов. А наше то командование - дивизиеводцы - у них дивизия заканчивается сразу же за границей охраны штаба дивизии. Тоже напились. А мы в наступление пошли. Ну поначалу все нормально - смяли финнов, бодрячком вперед, следом за нами - штабные машины, везущие пьяные бесчувственные тушки наших штабных дивизиеводцев. Заночевали. Мехлис всю ночь доносы строчил о том что увидел. При всей неприязни к нему, должен заметить, что доносы толковые - никакой фигни про религиозное мракобесие и троцкистов! Все по существу - этот погнал свою роту на пулеметы, вместо того, чтобы короткими перебежками и под прикрытием огня танков. Этот - танки прямиком на мины загнал, поленившись вызвать саперов. Этот бойцов не накормил. Этот разведчиков - в цепь поставил.   Утром, что характерно, выяснилось, что финны нас окружили - от соседей мы оторвались, а дорогу по которой наступали, перерезал батальон финских лыжников. Тут и дивизиеводцы проснулись, и начали трезветь. Но медленно! Мехлис прыгает вокруг них, орет - доложите обстановку! А те - ни ухом, ни рылом! В тылу паника - финские лыжники. Да еще соседние дивизии - их командиры обломались наступать. Пришлось Льву Захаровичу брать командование в свои руки и лично организовывать прорыв из окружения. И, что характерно, он решил вести всех за собой, сев за рычаги танка, того самого, который поддерживал мою роту. Влип! Ан нет! Пока живу - Мехлис никогда и ничего не забывал, но в тот момент я был слишком мелкой сошкой для его гнева. Тем более, что именно моей роте нужно было возглавить выход из окружения, по его личным инструкциям. Инструктирует он меня со всей своей пролетарской решимостью. Чередует лозунги всякие с советами как правильно наступать, а тут наши особисты проснулись, и пришли меня арестовывать. Выяснилось, что Лев Захарович не любит, когда его перебивают. Приказал мне поставить особистов в стрелковую цепь, а одному вручить полковое знамя. А я набрался наглости, и воспользовавшись паузой (пока особисты трезвели от внезапно-негаднного ужаса) указал командиру танка возможные позиции финских пулеметов. И видимо Лев Захарович запомнил мои слова и советы танкистам.   Прорыв прошел удачно. Там действительно были финские пулеметы, но танкисты их вовремя уничтожили. Пока мы прорывались, особисты впарили полковое знамя какому-то пехотинцу узбеку и смылись в тыл. Думали Мехлис о них не вспомнит! Дураки! Он ведь и меня не забыл. Правда, вместо расстрела - получил я орден Боевого Красного Знамени - лично из его рук. Орден этот должен был получить один из наших дивизиеводцев. Эти штабные орлы, вместо подготовки дивизии к наступлению все время потратили на составление наградных листов за будущую победу. Орденов этих было почти полсотни. Наградили и узбека, который шел в атаку со знаменем. О дальнейшей судьбе наших дивизиеводцев я узнал только после войны. Какой-то "дюмишка" настрочил книжку про злобного Сталина, который типа обезглавил все руководство Красной Армии перед войной. Талантливые полководцы были зверски замучены и в подвалах, и что характерно в ГУЛАГах, и прочих там всяких местах Сибири. Фигня это все! Раньше нужно было обезглавливать, и побольше - тогда бы и не отступали к Москве в 1941.   Как я оказался на Крайнем Севере? Из-за идиота Павлова, командовавшего Западным военным округом! Лучше бы он только актрис театральных в кабинете у себя драл! Так нет же, пытался еще и командовать! Любой военный человек с мозгами скажет - командовать - это значит не мешать! Не мешать подчиненным выполнять свою задачу! А этот идиот, не смотря на директиву из Москвы аж от 18 июня 1941 года, об опасности войны, собрал все зенитки и загнал в Полесские болота на учения. Чем закончилось? Известно чем - вначале немцы авиацией выбили все штабы и разрушили связь, затем парализовали авиацией переброску подразделений к линии фронта. Танковый корпус, в котором я служил с 1940 года, первые пару дней давал немцам копоти, чуть было Гота от своих не отрезали. Не хватило самой малости - бензина и солярки! Все бензовозы были уничтожены их авиацией. В итоге сами попали в окружение. При выходе из котла получил ранение. Признали ограниченно годным. Так и отправили на Север. Однако вернемся к тому бою.   До Хабарово было еще полдня езды, когда мы услышали гул артиллерийской канонады, доносившейся со стороны маяка на полуострове Медынский Заворот. Вскоре заметили дым и пламя пожара. Еще один фашистский десант? Или только пока артподготовка? Десанты лучше всего уничтожать на самой начальной фазе. Если потянуть время - противник успеет окопаться, подтянуть подкрепления, подвезти боезапас - тогда его фиг выкуришь! Поэтому я скомандовал колонне гнать к этому маяку, высаживать личный состав, чтобы тут же с колес внезапной атакой попытаться сбросить противника в море. Стрельба велась из орудий калибром свыше трех дюймов. При подъезде к маяку по нам стали палить из зенитного "эрликона". Быстро спешились, и я отправил грузовики обратно с полуострова - нам ведь потом еще и Хабарово добираться! От огня противника нас заслонил насыпной лом, на котором стоял маяк. Взобрался на вершину, чтобы рассмотреть противника. Десанта пока не было. Огонь вела подводная лодка. Несколько домов у самой воды горело. Из одного доносилось конское ржание.   -Начальника дай бинокля! - раздался над ухом голос командира минометного расчета, Таймура Байрузовича Углубекова, узбека по национальности. Личность нужно сказать колоритная - в 20-е годы был басмачом. Получил восемь лет лагерей. Попал в Сибирь на лесоповал. Там ему так понравилось, что его чуть было не освободили досрочно через два года за ударный коммунистический труд и досрочное поведение. Точнее освободили, но с ним случилась жуткая истерика - он не хотел возвращаться домой! Он не хотел всю жизнь носить один халат на голое немытое тело и питаться черт знает чем! И не удивительно - басмачем он стал от жуткой бедности. А в Сибири, в лагере, ему выдали кучу одежды, регулярно кормили - естественно, что он не захотел ехать домой. Пристроило его в итоге лагерное начальство в подсобное хозяйство. Стал помогать местному егерю. А что получается если скрестить басмача с сибирским охотником? Конный ужас, на скаку навскидку стреляющий белок в глаз! Воевал в финнскую минометчиком. Тоже ранение. Тоже ограничено годен. На ротных учениях он показывал чудеса меткости в обращении с минометом. Но то учения!   Однако, дал я ему бинокль, а пока он что-то там смотрел, я осмотрелся по сторонам - рота рассыпалась по гребню холма, и начала потихоньку рыть окопы для стрельбы лежа, и выбирать оптимальные сектора стрельбы.   -Начальника, возьми бинокль! - вернул мне трофейный "Цейс" минометчик Углубеков, пригнулся и побежал вниз к своему миномету, начав что-то на нем подкручивать. Что он там крутит? Лодка то ведь движется! Я тоже поначалу думал - раз два и готово. А хрен там! Ориентиры на воде отсутствуют, меняется и расстояние и угловой цели - фиг попадешь! Только если совсем в упор! Зря я так думал! Тройных интегралов Углубеков конечно же в уме решать не мог, да и обычных тоже, но интуитивно на уровне каких-то подсознательных инстинктов он сумел решить задачу определения местоположения движущейся цели. Я повернулся лицом к лодке, когда за спиной раздался характерный хлопок выстрела 82-мм миномета. Можно конечно же было высказать Таймуру, за огонь без команды, да и нужно, но... Восток, как заметил классик, что характерно, дело действительно тонкое! Как хлопковая нить! У моряков я слышал, это явление носит название "золотой выстрел", а у нас на Крайнем Севере, где другие ценности и где теплый мех, спасает от холода гораздо лучше какого-то там золота, это явление называется "полный песец".   Сын солнечных хлопковых полей одержал победу над стальной рыбой истинных нордических арийцев, с истинно, что характерно, нордическим характером! Тушите свет! Конечно же, узбек-минометчик не мог потопить немецкую подлодку одной минометной миной - слишком эти стальные акулы живучие, но он попал! И попал, как я понял прямо в открытый рубочный люк, из которого взметнулись веселые клубы дыма, заразив стоящих наверху подводников эпидемией паники. Железо нужно ковать, что характерно, пока оно...   - Беглый огонь! - заорал я истошно, понимая, что никакого боя по правилам уже не получится. И мои орлы вдарили! Самой лодке, винтовочные выстрелы, никакого ущерба не причинили, но полсотни винтовок, и три пулемета весьма и весьма подбодрили немецких моряков и те поспешили убраться с палубы внутрь. Упавших за борт я не видел, но пяток раненных мы им сделали это точно! Понятно, что, убравшись внутрь прочного корпуса, немцы прекратили обстрел маяка. Ситуацию можно было бы считать ничейной, если бы не мой узбекский минометчик - Углубеков, напевая какую-то песенку, посылал вслед немцам мину за миной, периодически подкручивая минометный прицел. Три мины он залепил точно в лодку, а еще штук двенадцать разорвались рядом. Ущерб лодке они вряд ли нанесли, но немцы драпанули. И очень быстро! И, что очень радовало - далеко, скрывшись с горизонта!   А нас ждало Хабарово. На всякий случай я оставил взвод под командованием "Каппеля" у маяка, а с оставшимися двумя взводами продолжил движение в Хабарово. "Каппелем" у нас в роте звали Порфирия Александровича Гейнторп-Оболенского - из "бывших", из "белых", да еще немецких кровей. Бывший чекист. Пострадал из-за того, что не сумел обеспечить своевременную поимку маршала Блюхера, который пытался спровоцировать войну с Японией возле озера Хасан. Разминулся с этим гением-маршалом буквально на полчаса - тот, узнав, что из Москвы едет комиссия разбираться с бардаком на Дальнем Востоке дал деру в отдаленные гарнизоны, и скрывался та, пока комиссия не уехала. Получил Порфирий за этот прошлеп - четыре года лагерей, как пособник врага народа. Освободили по амнистии. Восстановиться в должности не успел - грянула война. Так и застрял на Севере. Прозвище он свое получил из-за того, что умел носить военную форму. Причем носил ее так, что казалось, что перед тобой не офицер РККА, а "каппелевец" из фильма Чапаев.   Что характерно, в Хабарово нас никто не ждал. О немецком десанте там тоже ничего не слышали. Начальник тамошней базы смотрел на меня ошарашенными глазами. А вот когда я упомянул про отражение атаки на маяк, он впал в панику, и не успокоился, пока с этого маяка по радиосвязи ему не доложили обстановку. Счатью его не было предела! Он потребовал, чтобы я тут же написал рапорт о поощрении десяти самых отличившихся, включил в него себя самого, и обещал, что всех отличившихся представят к орденам. В чудеса я не верил, но рапорт написал. Зря не верил! Через месяц нас всех действительно наградили! Разгадку сего феномена я узнал после войны. Начальник тамошней базы был коммунист и почти двоеженец. Развестись и бросить первую жену с детьми ему совесть и партия не позволяли, а порвать отношения с любовницей - чувства. Любовницу он поселил именно на этом маяке. Работала она там радисткой. Погибла в 1943 году на транспорте "Марина Раскова", потопленного немецкими подлодками. После ее смерти он месяц пил, добился освобождения от должности, а затем ушел матросом на один из новых тральщиков, кажется на ТЩ-116, участвовал в потоплении трех немецких подлодок, а после войны стал одним из разработчиков целой серии противолодочного вооружения. Умер в годы перестройки.   Вот такая вот странная история вышла с этим маяком."   Чтобы поставить точку в истории подводной лодки U-209 и ее командира, мы приведем еще один мемуарный отрывок о гибели данной субмарины. Речь идет о книге "В борьбе с нацистскими субмаринами" воспоминаний канадского летчика Иеремии Соломона Радетцки летавшего в качестве стрелка на летающей лодке "Canso" (типа "Каталина") из Sqdn. 5/W.   "...Это случилось 4 мая 1943 года. Наша "Canso" выполняла очередное рутинное патрулирование в районе к востоку от острова Ньюфауленд. Мерно гудели все четыре мотора "Каталины" - два авиационных, и два электрических в системе управления. Тоска и скука. Погода дрянь. Да и кто здесь может появиться? Никакие немецкие самолеты в такую даль не залетают. От скуки во время полетов, я занимался любимым делом, листал газеты с биржевыми сводками, чтобы по возвращении сыграть на продаже-покупке акций и увеличить свой капитал. Еще можно поразгадывать кроссворды. Именно этим я и собирался заняться, когда в наушниках раздался торжествующий вопль нашего радиста - рыжеволосого шотландского парня Исайи Мак Дизраэли, любящего после полета пооприходывать своим обрезанным членом всех девушек-католичек из вспомогательной службы, работающих на нашей авиабазе.   - Парни!!!- заорал он, - Нам прислали срочную работенку! Код "три креста"!   Мне было слышно, как кто-то присвистнул. Наверное, стоит пояснить читателю, что по предложению большевистского лидера Сталина, руководившего СССР в то время (кстати, до 1942 года СССР был единственной страной в мире, где существовала уголовная ответственность за антисемитизм) в приложение N2 к Атлантической Хартии была добавлена статья 18, в соответствии с которой США, Англия и СССР, регулярно обменивались списками военных преступников, подлежащих уничтожению без суда и следствия. Код "три креста" - как раз и существовал для обозначения таких преступников в шифрограммах и радиограммах.   Примерно через полчаса поисков, на экране радара, за котором сидел темноволосый крепыш из Квебека Саймон Мак Дуглас появилась отметка.   - Вижу свинячью лодку! - заорал Саймон, с заметным парижским акцентом, который он приобрел после того, как ему выбили два передних зуба на одной веселой рождественской драчке с морскими пехотинцами в баре "Ньюфаулендский тюлень", - Пеленг сорок три градуса, дистанция восемь миль!   Наша милая "Canso", качнув серебряным крылом, накренилась влево и легла на новый курс. Между нами и свинячей лодкой нацистов висела облачность, но от этого хуже было только наци - мы их видели на радаре, а они нас нет. Они так и не научились засекать работу нашего радара. Уже после войны я прочитал в одной книжке, что вместо разработки нового радара они занялись разработкой способа приготовления мыла из евреев, и потратили на это все деньги и все время.   - Легли на боевой курс! - прошла по трансляции команда лейтенанта Джимми Мак Сибира. Да, должен заметить, что командир наш, Джимми, человек неплохой, хотя юмор его, честно говоря плосковат и туповат. Мы летаем вместе уже тринадцать месяцев, и все эти тринадцать месяцев, он изводит меня одной и той же идиотской шуткой:   - Ерема, мать их итию! Что у вас у евреев, все не как у людей? Мало того, что пишете и читаете задом наперед, так еще так же и летаете?   Это типа он так намекает, что во время полета, я - стрелок - сижу спиной вперед, прикрывая хвост самолета. Достал уже честное слово! На себя бы посмотрел! Если он думает, что косоворотка, подпоясанная кушаком, чем-то похожа на шотландский килт, и делает его шотландцем, то он глубоко заблуждается! Хотя, как я уже сказал, парень он неплохой, простоватый сибирский богатырь, с кулаками, каждый размером с мою голову. Этими-то кулаками он и разгонял морпехов, когда узнал, что те выбили Саймону два зуба, приговаривая: "И сторицею воздастся!". Ну не сторицею, но полсотни зубов эти вояки на поле схватки оставили. Ого! Шум работы движков нашей красавицы "Canso" изменился и она пошла со снижением, пробивая слой облачности.   - Сброс!   Самолет дернулся и вниз полетели бомбы. Я прильнул к стеклу пулеметной турели, и увидел внизу свинячую лодку, около которой на воде расходилось несколько кругов от падения бомб. И тут...   -Есть! Есть! - заорал я. Я-то думал, что бомбы не взорвались, а они просто были поставлены с небольшим замедлением. Вверх взметнулось четыре водяных столба и нацистская лодка завалилась на борт. Завалилась и не выпрямилась!   - Внимание! Ложимся на боевой курс! - вновь прогремел голос нашего командира по трансляции. Правильно! Этих нацистских свиней нужно добить, чтоб не выжили!   -Сброс!   Вниз снова полетели бомбы. Снова возле лодки появились всплески, а затем вверх взметнулись водяные столбы. Свинячая лодка дернулась, и внезапно поднялоась вертикально, задрав вверх свой нос. Несколько секунд постояла в раздумье и внутри нее что-то взорвалось. Мне было видно, как разлетаются ее обломки. Наша "Canso" сделала круг. Я заметил растекающееся масляное пятно, по краям и внутри которого, виднелись человечески фигурки в оранжевых спасательных жилетах. Мы пошли на посадку к краю этого пятна - Джимми решил видимо уточнить кого мы потопили.   Волнение на море было небольшим, но я позеленел - меня быстро укачивало из-за проблем с вестибулярным аппаратом.   - Какая лодка? Кто командир? - прокричал вопрос Саймон, через приоткрый бортовой люк, одному из плававших в море наци.   - U-209, капитан-лейтенант Генрих Брода, - ответил один из нацистов.   - Извините парни, но мы торопимся. Берег в том направлении. Счастливо оставаться! С прошедшим Рождеством Вас!   Взревев моторами наша "Каталина" запрыгала по волнам и весело взмыла вверх   -Исайя! - раздался рык Джимми, - Радируй на базу - Урсула двести девять. Аллюр. Три креста. Урсула двести девять. Аллюр. Три креста. Урсула двести девять. Аллюр. Три креста. Добейся от них подтверждения и правильности приема радиограммы.   Урсула двести девять - это U-209. Словом "Аллюр" - обозначалось достоверное потопление лодки. Вероятное потопление обозначалось словом "Галоп", а вероятное повреждение - словом "Рысь".   Я был очень удивлен, когда примерно через две недели нас вызвали в штаб базы и там, представители русской дипломатической миссии вручили нам награды - русские ордена "Красного Флага" (имеется ввиду орден Боевого Красного Знамени - прим. авт.) и поздравительные посылки от жителей СССР.   В посылке были шерстяные рукавицы и носки ручной вязки, а также мешочек с русским табаком, на котором была вышита надпись: "Канадскому борцу с гитлеровским фашизмом". Джимми объяснил мне, что этот мешочек называется кисет, и что русский табак называется - махорка. Для того чтобы попробовать эту махорку, я приобрел курительную трубку, и с той поры курю только ее, отказавшись от сигарет. Рукавицы и носки носить я не стал, решив, что это будет мой летный талисман. Я, как и все евреи не был суеверным человеком, просто у нас была такая традиция в эскадрильи - иметь свои талисманы. Но после войны, я случайно обнаружил, что талисман приносит удачу при биржевых сделках. И неплохую прибыль. Мистика? Не знаю! Но одно могу сказать точно - вот уже шестьдесят лет наш экипаж регулярно встречается на Рождество в Монреале, почти у всех правнуки и у всех внуки.   Испытываю ли я угрызения совести по поводу того, что мы не стали спасать моряков с той свинячей нацистской лодки? Вы еврея об этом спрашиваете?"   Как уже догадался читатель, немецкого описания очевидцев гибели U-209, в природе не существует, ибо из ее экипажа не спасся никто.   Некоторые, дочитав многа-многа букв в этом тексте, спросят - а как же бой "Сибирякова" и "Шеера"? Что нам все про какие-то подлодки, тральщики и гидросамолеты рассказывают? Ведь "Вундерланд" - это "Сибиряков" и его подвиг! В какой-то мере можно согласиться. Экипаж "Сибирякова" действительно совершил подвиг, но не только он! А артиллеристы Диксона? А СКР "Дежнев"? И не только они! Но читатели правы - пора начинать рассказ о "Сибирякове".  

 

http://samlib.ru/t/tonina_o_i/wunderland_operation.shtml

Картина дня

наверх