БИЗНЕС ЛЕДИ СОВРЕМЕННОСТИ. МАДАМ ВОНГ.

Сегодня я расскажу вам полную весёлых подробностей историю о красивой и загадочной и кроме того ещё и умной и независимой девушке, которая всего смогла добиться сама. Итак встречайте - мадам Вонг.


Мало что известно о ее жизни до конца тридцатых годов. Красавица Шан была танцовщицей в одном из кабачков Гонконга (по другой версии — в одном из ночных клубов Кантона), когда однажды за кулисы к ней зашел шикарно одетый господин средних лет и заявил Шан, что она ему нравится и он хочет на ней жениться, что зовут его Вонг Кунгкит и что он служит у самого генералиссимуса Чан Кайши.

 

Танцовщица была так поражена манерами и костюмом господина Вонг Кунгкита, что сразу согласилась на его предложение, даже не подозревая, с кем связывает свою дальнейшую жизнь...

 3



Свою карьеру Вонг Кунгкит начал с деяний уголовных. Торговал детьми, женщинами, наркотиками. Имел тесную связь с так называемым "Братством нищих" — тайной гангстерской организацией, у которой повсюду были свои глаза и уши. "Братья" похищали детей богатых родителей и требовали за них выкуп, но это было не страшное зло. Гораздо ужаснее выглядело другое занятие — уродовать, по примеру средневековых компрачикосов, краденых детей, чтобы потом зарабатывать на них деньги.

То, что Вонг Кунгкит, будучи самым настоящим гангстером, одновременно состоял на службе у Чан Кайши, вполне объяснимо. В своей деятельности генералиссимус опирался на темные силы Шанхая, Гонконга, Тяньцзиня и других китайских городов.

К 1940 году, когда Вонг Кунгкит решил уйти с государственной службы, у него уже был солидный капитал, дававший возможность начать любое дело.

Господин Вонг Кунгкит выбрал пиратство и через некоторое время стал грозой торговцев на реке Янцзы, в устье которой расположен Шанхай, где пересекались интересы всех преступных кланов тогдашнего Китая и где можно было сбыть любое количество награбленного и "отмыть" какие угодно деньги.

 

Начав с Янцзы, Вонг Кунгкит вскоре вышел в Южно-Китайское море, где грабил торговые и пассажирские суда, независимо от того, под флагом какого государства они плавали

 

Но в 1946 году Вонг Кунгкит погиб. История его смерти загадочна, полагают, что в ней повинны конкуренты пирата.

 4



Когда в конце концов два ближайших помощника Вонг Кунгкита пришли к вдове, чтобы та чисто формально (поскольку все уже было решено этими двумя) одобрила бы названную ими кандидатуру на пост руководителя корпорации, мадам Вонг спокойно выслушала помощников своего погибшего мужа Дело происходило в будуаре мадам, где она, сидя перед трюмо, занималась вечерним туалетом. Пришедшие, рассевшись в небрежных позах, говорили о том, что "фирме" больше нельзя оставаться без хозяина, что за дело должна взяться твердая мужская рука и они готовы взвалить на себя тяжелую ношу руководства, пусть только мадам укажет, кого из них двоих она предпочитает.

 

"К сожалению, вас двое, — ответила мадам, не отрываясь от туалета, — а фирме нужен один глава..."

 

После этих слов мадам круто повернулась, и мужчины увидели, что в каждой руке она держит по револьверу. Небольшие, даже изящные (их изготовил по заказу в спецмастерской, украсил перламутром и подарил жене в день рождения покойный Вонг Кунгкит), они напоминали игрушки, однако грянувшие выстрелы разрушили эту иллюзию. Спрятав револьверы в ящик туалетного столика, мадам вызвала охрану и приказала убрать трупы.

 

Так состоялась "коронация" мадам Вонг, ибо после этого случая охотников говорить с нею о власти в корпорации не нашлось.

 5



Заняв место мужа, мадам Вонг произвела ревизию доставшегося ей хозяйства. Выяснилось, что ее флот составляет сто пятьдесят джонок, новейших торпедных катеров и канонерок. Современные джонки — это быстроходные корабли, оснащенные сильными двигателями, самым современным радио- и навигационным оборудованием, и хорошо вооружены

 

Состав флота показался мадам Вонг недостаточным, и она решила приобрести в Европе подводную лодку, но сделка по каким-то причинам не состоялась.

 

Первой крупной операцией, проведенной под руководством мадам Вонг, стало ограбление в 1947 году голландского парохода "Ван Хойц". Он шел из Кантона в Шаньтоу, когда темной ночью его атаковали семь джонок мадам Вонг. Пароход был взят на абордаж и ограблен дочиста. Как утверждала впоследствии полиция, "улов" пиратов составил 400 тысяч фунтов стерлингов.

 6



В 1951 году на весь Дальний Восток прогремел случай с английским пароходом "Мэллори". Когда пароход проходил Тайваньский пролив, у него прямо по курсу оказалась неизвестно откуда взявшаяся джонка. Чтобы не наскочить на нее, "Мэллори" сбавил ход до малого, чем тотчас воспользовались люди на джонке. Они пришвартовались к английскому пароходу и молниеносно высадили на него вооруженную группу в составе двадцати пяти человек. Угрожая команде американскими автоматами, налетчики заперли ее в одной из кают, а сами принялись перегружать на джонку все ценное, что находилось на борту "Мэллори". Работа продолжалась несколько часов, после чего джонка скрылась.

 

Но грабеж в открытом море был не единственным способом пополнения казны мадам Вонг. Она не гнушалась и рэкетом, о чем красноречиво свидетельствует следующий факт

 7



В августе 1951 года в одну из контор британского пароходства, расположенную в Гонконге, поступило письмо следующего содержания: "Ваш фрахтер, который отплывает 25 августа, будет атакован. Если Вы отложите отправление, это Вас не спасет. Можете обеспечить безопасность судна, заплатив 20 тысяч гонконгских долларов".

 

Проанализировав ситуацию, пароходство пришло к выводу, что запрашиваемую вымогателями сумму надо заплатить, иначе будет хуже. Кто были эти вымогатели, англичане прекрасно знали, но у них не было никого, кто мог бы защитить их от рэкетиров, — английские военные корабли были заняты в то время на войне в Корее, а гонконгская полиция уже давно выбивалась из сил, гоняясь за пиратами мадам Вонг.

 

О том, как опасно игнорировать "просьбы" мадам Вонг выплатить ей те или иные суммы, говорит случай с пароходной компанией "Куангси". От мадам Вонг ей поступил "счет" на ежегодную выплату в 150 тысяч долларов. Компания отказалась платить, и на ее кораблях начади взрываться мины замедленного действия, а те корабли, которые обнаруживали взрывчатку еще в порту, затем бесследно исчезали в море. Убытки компании во много раз превысили "квоту", установленную мадам Вонг. Так что приходилось платить, и морская полиция Гонконга подсчитала, что сумма выплат составляет ежегодно 150 миллионов гонконгских долларов.

 

Во время корейской войны у американцев постоянно исчезали по пути следования транспорты со стратегическими грузами, которые конвоировались военными кораблями. Чтобы положить этому конец, американцы создали специальную группу агентов военной разведки. Но ей не удалось напасть на след пиратов. К тому же молодчики мадам Вонг укради у разведчиков патрульное судно, которое так и не нашли, несмотря на все старания. Есть сведения, что в те годы мадам Вонг существенно расширила свои связи, побывав в Макао, Сингапуре и даже в Токио. Там она встречалась с нужными ей людьми, а в редкие минуты отдыха играла в азартные игры, которые являлись ее единственным увлечением. Разумеется, после пиратского "бизнеса".

 

Территория, контролируемая пиратами, была сравнима с территорией средней европейской страны, такой, скажем, как Англия или Голландия. Соответственно этому был и урон, наносимый корпорацией экономике Китая. Полиция многих городов пыталась выйти на след мадам Вонг, но она была неуловима. Более того, в картотеке полиции даже не было портрета мадам, что чрезвычайно затрудняло ее розыск

 8



И вот, чтобы восполнить пробел, полиция таких стран Юго-Восточной Азии, как Тайвань, Филиппины, Таиланд, Япония (по одному этому "списку" можно судить о размахе преступной деятельности мадам Вонг), предлагала в 1964 году 10 тысяч фунтов стерлингов тому, кто предоставит фотографию преступницы. А тот, кому удалось бы поймать мадам Вонг, мог назначать собственную цену за ее голову, и власти перечисленных выше стран обязывались уплатить ее.

 

Однажды (спустя1 месяц после объявления о вознаграждении) в полицию города Макао поступил конверт с надписью- "Это Вас заинтересует, потому что касается мадам Вонг". Конверт вскрыли и обнаружили там фотографии двух мужчин, убитых и жестоко изуродованных В записке, которая прилагалась к фотографиям, говорилось, что эти люди наказаны за то, что пытались тайно сфотографировать мадам Вонг.

 9



Второй случай, не менее жестокий, произошел с одним из членов банды мадам Вонг, который предложил передать японской полиции кое-какую информацию о своей "хозяйке" Переговоры с этим человеком велись тайно, без свидетелей, и японцы надеялись, что наконец-то нападут на след "дамы-невидимки". Осведомителю была назначена встреча, и он прибыл в обговоренный пункт. У него были отрублены руки и вырезан язык...

 

Но чем же объясняется неуловимость мадам Вонг и ее поистине дьявольская осведомленность обо всем, что планируется против нее? Почему полициям восточно-азиатских стран так и не удалось установить даже приблизительную численность этой корпорации?

 

Все дело в том, как считают многие криминалисты, что в основу организации мадам Вонг были положены вековые традиции и принципы китайских тайных союзов и обществ, корни которых уходят в средневековье и дальше. Эти союзы особенно широко были распространены в южных районах Китая и носили экзотические названия — "Белая, Голубая и Красная кувшинки", "Большие и Малые ножи", "Два дракона", "Старые братья", "Белое облако", "Белый лотос", "Три палочки ладана" и, наконец, общество Неба и Земли и знаменитая "Триада".

 

Прием в члены таких обществ сопровождался сложными обрядами и ритуалами, имевшими магический характер, что делало их похожими на древние китайские ордалии, то есть на процесс, когда выяснялись правота или виновность и когда этот процесс сопровождался разного рода испытаниями, доставлявшими участвовавшим в нем физические страдания.

 

Подобные обряды особенно практиковались членами тайного общества "Триада", которое до сих пор существует в государствах Юго-Восточной Азии. Общество это отличается жестокой субординацией и дисциплиной, культом вождей, считающихся непогрешимыми, а потому требующих безоговорочного подчинения.

 

Как считают исследователи, их опыт, особенно опыт "Триады" по внедрению в общественную жизнь и конспирации своей деятельности, взяла на вооружение мадам Вонг. Более того, поговаривают, что она была не столько "королевой пиратов", сколько одним из руководителей могущественной "Триады"!

 10



Впрочем, прямых доказательств того, что мадам Вонг служила сразу двум господам — своей корпорации и "Триаде", — нет. Но то, что она использовала опыт последней в деле внутреннего устройства своей корпорации, — бесспорно. "Империя" мадам Вонг устроена по принципу тайных обществ — безусловном подчинении рядовых членов вождям. Английская полиция утверждает, что китаянка имеет в своем распоряжении не менее трех тысяч боевиков, связанных железной дисциплиной и готовых на все во имя интересов своей корпорации. Португальские же криминалисты считают, что "воинов" у мадам Вонг около восьми тысяч. А ведь есть еще информаторы, причем ими являются не только китайцы и другие "азиаты", но и многочисленные европейцы.

 

В шестидесятых — семидесятых годах размах преступной деятельности мадам Вонг достиг такого уровня, что ею занялся Интерпол. При этом выявилась очень мощная сеть преступных организаций, разбросанных буквально по всему миру и подчиненных мадам. Ее агенты по доставке крупных партий наркотиков и золота, а также по торговле "белыми рабами" обнаружились, например, в Амстердаме и Нью-Йорке, в городах Среднего Востока и Латинской Америки.

 11



Мадам Вонг владела большим количеством недвижимости в виде десятков ресторанов и публичных домов в Гонконге, Сингапуре и Макао. Мадам торговала девушками для увеселительных заведений, которых агенты Вонг вербовали в странах Западной Европы и в Америке под предлогом высокооплачиваемой работы секретарей, гидов, стюардесс. Вместо офисов они попадали в портовые притоны и чайханы, откуда уже не было возврата в нормальную жизнь.

И все же основную долю своих дивидендов мадам Вонг получала от операций с золотом и драгоценностями Корабли ее флотилии, разбросанные на пространстве от Персидского залива до Шанхая, доставляли контрабандное золото в пункты сбыта. За это пираты имели от 5 до 10 процентов чистой прибыли. А поскольку через руки мадам Вонг за год проходило на миллиард долларов драгоценного металла, то на ее долю после сделки оставалось 50—100 миллионов долларов. Правда, нужно было делиться с посредниками, но и тогда пираты и их руководительница не оставались внакладе, получая 20—25 миллионов.

Новое направление в деятельности корпорации принесло и новые заботы. Если раньше клиентами мадам Вонг были откровенно уголовники, то теперь ими стали банкиры, антиквары, ювелиры.

12



Словом, мадам Вонг требовалось приобрести солидность и респектабельность, чтобы завоевать доверие у своих новых клиентов, и она это с успехом проделала, еще раз доказав всем, что пойдет на все ради своих интересов. С этой целью мадам стала оказывать кое-какие услуги английской полиции Гонконга и даже приняла участие в ликвидации мелких пиратских банд. Кроме того, она стала просто-напросто наводить полицию на своих конкурентов по золотому промыслу, из-за чего многие из них разорились. Зато сама мадам снискала репутацию чуть ли не борца с преступностью, а вдобавок получала, если верить утверждениям некоторых газет, десять процентов от суммы конфискованного у тех, на кого она наводила.

 

Говорят, что в семидесятых годах пожилую мадам Вонг, в роскошных мехах и бриллиантах, время от времени встречали не только за игорными столиками в казино, но и на всевозможных раутах у банкиров и бизнесменов. Об этом писал в 1978 году итальянский журналист Альберто Салани. Правда, доказать, что это была именно мадам Вонг, невозможно, поскольку она всегда выступала под вымышленным именем Этим приемом мадам пользовалась, видимо, всегда, и подтверждение тому — случай, который произошел с вице-президентом Филиппин Мануэлем Пелаесом.

В июне 1962 года вице-президент устраивал прием в своем загородном доме, расположенном неподалеку от Манилы. Гостей было около двух сотен, и среди них — мадам Сенкаку, поразившая всех тем, что, играя в рулетку, делала умопомрачительные ставки. Посмотреть на игру собралась целая толпа любопытных, в том числе и сам господин Пелаес. После игры он сказал своей гостье: "Вы так спокойно играете и делаете такие ставки, как могла бы играть сама мадам Вонг, если верить слухам о ней..." — "А я и есть мадам Вонг, — ответила гостья. — Сенкаку — мой псевдоним". Приняв это за шутку, присутствовавшие при разговоре вежливо рассмеялись Но спустя неделю Пелаес получил письмо из Макао, состоявшее из одной лишь фразы: "Благодарю Вас за приятно проведенный вечер. Вонг — Сенкаку".

13





Источник: Интернет

Как европейские державы развязали Гитлеру руки

Евгений Крутиков

Газета ВЗГЛЯД продолжает публикацию рассекреченных архивов МИД России, посвященных ситуации в Европе накануне Второй мировой войны. Шифротелеграммы советских дипломатов, датированные зимой 1937-1938 годов, содержат уникальные подробности того, почему провалилась британская политика «умиротворения Гитлера», какая паника царила в руководстве Чехословакии и какие агрессивные планы вынашивала Польша.

К рубежу 1937-1938 годов события в Европе начали ускоряться. 24 июля 1937 года министр обороны Германии фон Бломберг принимает «Директиву о единой подготовке вермахта к войне», после чего Берлин ужесточает давление на Францию и Великобританию с целью развязать себе руки в Центральной Европе.

Советские дипломаты подробно докладывают о происходящем в Москву из европейских столиц.

Гитлер и Чехословакия

11 марта 1938 года советский полпред Майский в шифротелеграмме в Москву излагает детали беседы Риббентропа и лорда Галифакса, ставшего к этому моменту главой британского Форин-офиса. Риббентроп начал беседу с «проверки боем» собеседника, обвинив британскую сторону в плохом приеме в Лондоне, поскольку его встретили демонстранты с лозунгами «Риббентроп, убирайся вон!», а тон британской прессы показался рейхсминистру враждебным. Это распространенная тактика, свойственная многим подобного рода людям: начать разговор с обвинений, чтобы заранее поставить собеседника в положение извиняющегося и создать соответствующий фон для беседы.

Тут заранее надо сказать, что лорд Галифакс изначально был настроен на любые формы договоренностей с Берлином, лишь бы это не касалось британских колоний.

Позиция так называемой группы молодых консерваторов в Лондоне заключалась в канализации агрессии Берлина в сторону Дунайских государств, то есть Австрии и Чехословакии, в ответ на формальные заверения Берлина о замораживании вопроса о колониях.

Для лорда Галифакса в этом был и личный момент: еще совсем недавно, в начале 1930-х годов, он был вице-королем Индии и лично отправил в тюрьму Махатму Ганди. Он был типичным британским политиком колониального мышления, для которого европейская политика оставалась в рамках той системы, которая утвердилась в Лондоне еще со времен Генриха VIII и Елизаветы I – не допускать критичного усиления на континенте какой-либо одной державы, поддерживая между крупными континентальными странами постоянное состояние конфликта. Поэтому и обсуждение ситуации вокруг Австрии и Чехословакии приобрело такой сюрреалистический характер.

Советский полпред пишет: «По вопросу об Австрии Галифакс повторил Риббентропу то, что он говорил мне во время первого свидания с ним, то есть то, что Англпра (английское правительство – прим. ВЗГЛЯД) «заинтересовано» в судьбе этой страны. Дополнительно Галифакс заявил, что Англпра считает желательным спокойное проведение объявленного Шушнигом (Курт Шушниг, возглавивший после убийства Дольфуса правительство Австрии, пытался сопротивляться аншлюсу, в итоге был помещен в концлагерь Дахау, но выжил – прим. ВЗГЛЯД) плебисцита, и просил Риббентропа дать заверения в предоставлении Австрии такой возможности. Риббентроп, однако, не только отказался дать какое-либо заверение, но даже сказал, что если в Австрии «будет пролита немецкая кровь», то германские войска будут вынуждены перейти границу для восстановления мира между немцами».

Здесь надо сказать, что Риббентроп, очевидно, не импровизировал. Германский план разрушения Чехословакии под названием «Грюн» предусматривал три варианта развития событий. Первый основывался только на дипломатическом давлении, второй – на организации провокации со стороны структур судетских немцев («организация Генлейна»), а третий, самый радикальный – предусматривал ввод войск после «враждебных действий», которые открыто описывались как возможное «убийство германского посла». На Австрии этот план первоначально обкатывался. Главным условием для избрания одного из трех вариантов поведения в Берлине считали позицию западных стран. Если их можно будет успокоить путем дипломатического давления, то и разработка второго или третьего варианта развития событий уже не требовалась. В целом так и получилось, хоть с некоторыми вариациями.

Риббентроп традиционно продолжил разыгрывать на переговорах с Галифаксом колониальную линию. Тем не менее в поведении рейхсминистра появились откровенно угрожающие нотки. Майский пишет: «Конечно, Риббентроп поставил вопрос о колониях, совершенно отчетливо дав понять, что этот вопрос должен быть решен вне всякой зависимости от урегулирования европейских проблем. Галифакс, однако, поддерживал старые тезисы английской политики, что разрешение колониального вопроса может быть лишь частью общеевропейского урегулирования. В ходе разговора Галифакс пытался уточнить колониальные требования Германии, выяснить на какие именно колонии претендует, но Риббентроп упорно отказывался это сделать, все время держась в рамках общепринципиальных рассуждений».

Тут надо сказать, что в советской историографии длительное время бытовало мнение, что внутриевропейская агрессия нацистской Германии, выходившая за рамки «компенсации за Версаль», была обусловлена пониманием того, что экономика Германии не в состоянии далее расширяться без территориального увеличения. А изначально агрессия была направлена на колонии, как бы копируя ту модель экономического развития, которая сложилась в Великобритании. Когда же стало понятно, что колониальная экспансия для стагнирующей германской экономики невозможна по политическим обстоятельствам, агрессия была направлена на Дунайские территории.

Эта марксистко-ленинская точка зрения была основана на узкоэкономическом и сугубо классовом подходе к оценке исторических фактов – и «не замечала» идеологических и расовых взглядов Гитлера и его окружения. В некоторых американских исследованиях сейчас утверждается, что неприязнь Гитлера к чехам даже превышала в какой-то момент его антисемитизм и была связана с обстоятельствами его детства и даже возможным наличием у него чешской родни. А об Австрии в сознании Гитлера даже спорить не приходится. Так что агрессия против Австрии и Чехословакии была возможна в силу психологических особенностей Гитлера и суммы его взглядов на мироустройство.

Но лорд Галифакс в общении с Риббентропом вел себя именно как марксист, пытаясь «остановить агрессора» выяснением его экономических требований, которые в Лондоне считали «разумными».

При этом в Лондоне еще в 1936 году для Энтони Идена был подготовлен доклад, озаглавленный «Германская опасность». Там было 32 документа, которые Иден подобрал для ознакомления членам тогдашнего британского кабинета министров. В целом эти бумаги рисовали руководство рейха, как сборище опасных психопатов и авантюристов. Итальянская разведка выкрала копию этого документа в Лондоне, и итальянцы передали ее в Берлин, видимо, специально чтобы позлить Гитлера. Им это удалось. Гитлер действительно пришел в ярость. Но в начале 1938 года Идена уже не было в правительстве, а Галифакса интересовал только вопрос колоний.

Провал попытки договориться с поляками

Параллельно французское правительство в лице Шотана и Дельбоса продолжало уже практически бесполезные попытки убедить поляков и чехов в необходимости оказать агрессивным устремлениям Германии в Центральной и Юго-Восточной Европе хоть какое-то организованное сопротивление. Министр иностранных дел Франции Дельбос отправляется с визитом в Варшаву и Прагу, хотя эта миссия была заранее обречена на неуспех.

«Не может быть и речи о том, чтобы Дельбос повлиял на поляков в каком-либо вопросе, – телеграфирует в Москву 1 декабря 1937 года 1-й советник полпредства СССР в Варшаве Борис Виноградов. – Наоборот, поляки все сделают для того, чтобы запугать и обработать Дельбоса, ослабить франко-советские и франко-чешские отношения и подтолкнуть французов на капитуляцию перед Гитлером по австрийско-чешскому и другим вопросам». Виноградов сообщает о «бешеной кампании прессы» (польской – прим. ВЗГЛЯД) против СССР и посольства, которая, кроме политической, «преследует и полицейско-провокационные цели второго отдела» (Виноградов имеет в виду второй отдел генерального штаба Войска Польского, контрразведку, она же «двуйка», она же «дефензива» – прим. ВЗГЛЯД).

Виноградов предлагает дезавуировать нападки польской прессы через советские СМИ, в первую очередь «Известия», включая предание гласности его разговора с Беком (полковник Юзеф Бек, в тот период министр иностранных дел Польши, один из трех «соправителей» после смерти Пилсудского, автор концепции «Третьей Европы» во главе с Польшей и инициатор захвата Тешинской области Чехословакии, после бегства в 1939 году польского правительства из Варшавы интернирован румынами, где и умер в 1944 году – прим. ВЗГЛЯД), поскольку Бек «до сих пор не дал обещанного коммюнике и по всей вероятности его не даст». По мнению Виноградова, тон польской прессы и поведение Бека были связаны с «подготовкой соответствующей атмосферы для визита Дельбоса».

Любые попытки договориться с поляками были уже бесполезны. 29 марта постоянный заместитель главы Форин-офиса Кадоган (в Великобритании существует своеобразный институт «постоянных заместителей министра» – профессионалов на службе, которые не сменяются в зависимости от выборов и партийных смен правительства, чтобы обеспечить преемственность работы) заявил советскому полпреду Майскому, что «Польша в категоричной форме заявила, что не примкнет «ни к какой комбинации (в форме ли декларации или какой-либо иной), если участником ее будет также СССР».

Надо сказать, что примерно в этот же период в НКИД СССР, как и в других наркоматах, начались массовые чистки. В результате репрессий многие посольства лишились грамотных кадров настолько, что в некоторых случаях это стало критично сказываться на качестве работы.

Очень характерный пример – советское полпредство в Варшаве. Осенью 1937 года в Москву был отозван полпред Яков Христофорович Давтян – прекрасный специалист и дипломат с многолетним стажем и опытом. В ноябре он был расстрелян, а на должность полпреда в Польше долго не могли подобрать кандидатуру. Временным поверенным стал 1-й советник полпредства Борис Дмитриевич Виноградов, также кадровый специалист, имевший отношение к советским разведывательным органам. Но в январе 1938 года и он был отозван из Варшавы, в феврале арестован и затем расстрелян. Квалифицированных кадров не нашлось, а в НКИД наблюдался приток партийных «назначенцев», которые в лучшем случае успели немного поучиться на специализированных курсах.

В итоге на смену Борису Виноградову на должность полпреда в Варшаву прибыл Павел Прокофьевич Листопад, «назначенец» с Украины, только в августе 1937 года переведенный в НКИД с партийно-хозяйственной работы. Листопад не говорил ни на каком иностранном языке, не имел представления о дипломатической работе и протоколе и всего боялся. В результате чего, прибыв в Варшаву, прекратил общение с внешним миром, а на публичные мероприятия являлся «в кольце» совслужащих, только с которыми и разговаривал. Еще он слал в Москву панические телеграммы вроде этой: «Ставим вас в известность, что возле нашего полпредства агенты полиции продолжают находиться целыми бандами. Состав шпиков прежний. По отношению к нашим людям шпики держат себя все же вызывающе. По-прежнему ходят по пятам, разница только в том, что идут на некоторой дистанции, но ведут себя почти так же нагло, как и раньше. За нашим автомобилем всегда идет конвой при въезде в полпредство и выезде из него, банды шпиков наглым образом заглядывают в окна машин. Въезд в полпредство всегда загроможден автомобилями, специально расставленными на улице полпредства. Это обстоятельство никак не подтверждает «добрых» намерений польского правительства, высказанных Гжибовским (Вацлав Гжибовский – посол Польши в Москве вплоть до разрыва дипотношений 17 сентября 1939 года – прим. ВЗГЛЯД). Ко всему изложенному просим обратить ваше внимание на продолжающийся антисоветский тон польской прессы». (АВП СССР, ф. 059, оп. 1, п. 273, д. 1893, л. 176. Опубл. в изд.: Документы внешней политики СССР. Т. 21. С. 644.).

В результате «работы» Павла Листопада в один из самых критических моментов советско-польских отношений деятельность полпредства в Варшаве была практически парализована. Спасать ситуацию пришлось замнаркома Потемкину, который лично прибыл в польскую столицу и временно взял на себя обязанности полпреда. Павел Листопад был арестован и расстрелян в 1940 году, причем главным пунктом обвинения НКВД назвало: «УМЫШЛЕННО РАЗВАЛИВАЛ РАБОТУ ПОЛПРЕДСТВА, СИСТЕМАТИЧЕСКИ СРЫВАЛ ИНФОРМАЦИЮ Наркоминдела о политическом положении Польши» (строчные буквы выделены в приговоре – прим. ВЗГЛЯД).

Чешская паника

В отличие от самоуверенного поведения Варшавы, в Праге в это время постепенно складывается атмосфера, близкая к панической. До сих пор не утихают споры, почему поведение Чехословакии в этот период было столь пассивным. Обладая крупной и хорошо оснащенной армией, мощными укреплениями и одной из самых развитых в Европе военной промышленностью, Прага не делала ничего. Под давлением Лондона чешское правительство последовательно шло на уступки Германии в виде создания автономии для судетских немцев, легализации организаций фольксдойче, которые к тому времени уже целиком были под контролем абвера и нацистской партии, и все тому подобное. То ли чехи были загипнотизированы мнением Лондона и Парижа и видели свою безопасность исключительно в рамках обещаний, которые им давали западные страны, то ли объяснение лежит уже за пределами практической истории, и его надо искать в местном менталитете.

Сообщения о том, что Прага приближается к панике, поступали в Москву не только из чешской столицы. 24 февраля 1938 года полпред СССР в Берлине Алексей Федорович Мерекалов сообщает в Москву: «Здешние чехи в явном смятении. Газеты сообщили об обеде, который Мастный (Войтех Мастный – посол Чехословакии в Германии, доверенное лицо Бенеша, сыгравший очень неоднозначную роль в советско-чешских отношениях – прим. ВЗГЛЯД)устроил местным генлейновцам (членам национальной партии судетских немцев, которую возглавлял Конрад Генлейн, покончил с собой в американском лагере для военнопленных в 1945 году – прим. ВЗГЛЯД)»Полпред Мерекалов сообщает, что «советник» (то есть Мастный) сказал ему, что «Чехословакия не хочет быть в положении Австрии, которая оказалась без всякой поддержки перед лицом Германии. Попытки Понсе и Гендерсона провести по поводу Австрии робкий демарш перед Риббентропом был последним категорически отклонен».

Сэр Невилл Хендерсон и Андре Франсуа-Понсе – соответственно послы Великобритании и Франции в Берлине. 4 марта советский полпред в Париже Яков Захарович Суриц передает в Москву: «Из кругов близких к МИД передают, что вчера Дельбос направил в Лондон меморандум по австрийскому вопросу. Ссылаясь на поступающую информацию, Дельбос сигнализирует о подготовке в самом ближайшем будущем национал-социалистического путча в Австрии, вслед за которым начнутся и враждебные действия против Чехословакии. Напоминая о договорных обязательствах Франции, обязывающих ее в этом случае вмешаться, Дельбос вновь предлагает сделать совместное представление в Берлине».

На практике это вылилось в формальный протест, заявленный британским и французским послами Риббентропу, который от них просто отмахнулся, о чем и докладывает Мерекалов. И это при том, что британский посол сэр Невилл Хендерсон (в советских документах того времени его упорно называют Гендерсоном) был одним из главных сторонников стратегии «умиротворения» и всячески потакал политике Германии в отношении Дунайских государств.

Мерекалов также сообщает, что он спросил у Мастного, в чем причина того, что чешское радио транслировало речь Гитлера по поводу Судетов. Чешский посол ответил, что «Прага решила пойти на шаг, который заставил бы Париж и Лондон обратить внимание на серьезность положения». Это прекрасно характеризует панические настроения, бытовавшие в тот момент в Праге.

Показательно в этом плане и сообщение советского полпреда в Праге Сергея Александровского еще от 17 декабря 1937 года. Александровский ссылается на несколько публикаций в ведущих чешских газетах панического содержания, из которых следует, что «Франция и Англия признали единственным путем для умиротворения Европы прямые переговоры с Германией, используя поездку Дельбоса договориться об этом с союзниками». При этом Александровский говорит о том, что «Дельбос и Шотан в Лондоне безоговорочно заявили, что территориальная неприкосновенность Чехословакии является вопросом вне дискуссии. Малейшее нарушение будет для Франции казус белли».

Правительство Шотана в Париже вскорости развалилось, время было утеряно, Чехословакия последовательно шла на уступки Германии в вопросе о Судетах – и процесс ее развала и поглощения рейхом было уже не остановить. Мюнхенский сговор юридически закрепил эту катастрофу, бросив Прагу на растерзание Германии. К чему с удовольствием присоединилась Польша, до этого сознательно торпедировавшая все усилия СССР и Франции создать действенную коалицию в Центральной Европе.

***

Судьба полпреда в Чехословакии Сергея Сергеевича Александровского сложилась удивительно кинематографично и трагично. В эмиграции еще с 1910 года, он знал Центральную Европу как свои пять пальцев и работал в НКИД СССР с начала 1920-х годов. В марте 1939 года новый глава НКИД Молотов снимает его с должности полпреда в Праге, и Александровский работает в Москве адвокатом и переводит на русский чешских писателей, включая Карела Чапека. В 1941 году 52-летний бывший посол вступает рядовым в Московское ополчение и раненым попадает в плен где-то подо Ржевом.

В лагере для военнопленных выдает себя за другого и бежит, попадает в знаменитый партизанский отряд имени Щорса, где редактирует газету. Есть данные, что Сергей Александровский был причастен к внедрению советского агента в немецкую разведшколу в Борисове – знаменитый «Сатурн», что стало основной для знаменитых книг и кинофильмов советского периода о контрразведке военного периода («Путь в «Сатурн», «Сатурн» почти не виден»). Но в 1943 году за Александровским присылают самолет в партизанский лагерь с «большой земли», вывозят его, обвиняют в шпионаже в пользу фашистской Германии и в 1945 году расстреливают.

По одной из конспирологических версий, в этой истории неожиданная и совсем не мотивированная расправа над Александровским была связана с событиями как раз 1936-1939 годов в Чехословакии. Дело в том, что именно с полпредом Александровским и послом Чехословакии в Германии Мастным связана история с появлением так называемого документа Арао. Японский помощник военного атташе в Польше по фамилии Арао отправил в Токио диппочтой в адрес начальника генерального штаба Японии Накадзимы Тэцудзо донесение, в котором сообщал об установлении связи с неким крупнейшим советским военным деятелем, в котором напрямую был опознал маршал Тухачевский. Почерк Арао в написании иероглифов был подтвержден бывшим советским разведчиком Кимом, который в тот момент находился под арестом на Лубянке, но ранее знал лично и Арао, и военного атташе Савадо Сигеру и прекрасно говорил по-японски.

«Документ Арао» стал спусковым крючком для расследования «дела Тухачевского» и в широком смысле так называемого заговора военных. Согласно официальной версии, именно президент Чехословакии Бенеш через Александровского и Мастного передал в СССР документ на Тухачевского, поскольку полагал, как он сам затем говорил, что «Россия Тухачевского» расплатилась бы с Германией Чехословакией», и хотел тем самым предотвратить переворот в СССР, считая «Россию Сталина» более дружественной к Чехословакии, чем потенциальные путчисты. Существует бесчисленное количество версий тех событий, но факт остается фактом: чехи передали НКВД СССР «досье Тухачевского», начинавшееся с «документа Арао», и полпред Александровский мог хотя бы задним числом прояснить, как это вообще было. Что ему и не позволили сделать, арестовав в 1943-м, а расстреляв только в августе 1945 года. Но это, впрочем, уже совсем другая история.

Польша готовилась к захвату Литвы

Одновременно на другом проблемном участке Европы развивается собственная похожая коллизия. 24 января 1938 года советский полпред в Берлине Георгий Александрович Астахов, предшественник Мерекалова (Астахов умрет в 1942 году в Усть-Вымском лагере в Коми АССР), сообщает в Москву о возможном занятии немцами литовского порта Мемель (ныне Клайпеда). Примечательно в этом сообщении не предлог, под котором Германия начала угрожать Литве, а сопутствующее поведение Польши. Астахов пишет: «Польша якобы также обещала Гитлеру последнее /не пропускать советскую помощь/ (через свою территорию – прим. ВЗГЛЯД), получив взамен свободу действий в Литве».

То есть Варшава на тот момент пыталась договариваться с Германией не только по вопросу аннексии Тешинской области Чехословакии, но и вела какие-то разговоры об аннексии территорий Литвы.

Время еще оставалось

В целом все эти документы еще раз свидетельствуют, что на рубеже 1937-1938 годов никакие конструктивные разговоры СССР о создании общей коалиции против агрессивных намерений Германии уже были невозможны в силу позиции Великобритании и Польши. Если французское правительство еще как-то пыталось следовать своим договорным обязательствам, то правительство Польши их торпедировало, а правительство Чехословакии действовало как зомби. Лондон же действовал в рамках политики «умиротворения», отталкивался исключительно от борьбы за колониальную систему и в Европе опирался на устаревшую систему «сдерживания».

При этом время все еще не было упущено, Германия к большой войне была до конца не готова, и малейшее изменение позиции Великобритании привело бы к смене парадигмы в Центральной Европе. Но правительство Чемберлена – Галифакса вело континент к большой войне.

Совет молодых дипломатов МИД России в рамках проекта «Дипломатия Победы» и подготовки Форума молодых дипломатов «Дипломатия Победы», инициированных по случаю 75-летия Победы в Великой Отечественной войне, предлагает вниманию читателей газеты ВЗГЛЯД уникальные документы Архива внешней политики (АВП) Российской Федерации, посвященные активной деятельности советской дипломатии в предвоенный период и в годы Великой Отечественной войны. Убеждены, что обращение к первоисточникам, подлинным свидетельствам той эпохи нивелирует попытки фальсификаций и манипуляций историческими фактами, внесет вклад в утверждение исторической правды, поможет воссоздать объективную картину прошлого.

Архив внешней политики РФ является структурным подразделением Историко-документального департамента (ИДД) МИД России. Огромный массив документов (более одного миллиона единиц хранения) охватывает период с 1917 года и продолжает пополняться материалами, отражающими эволюцию отечественной внешней политики с 1991 года. Архив выполняет функцию официального хранилища многосторонних и двусторонних договорно-правовых актов, заключенных от имени Советского Союза и Российской Федерации.

 

Источник

Картина дня

))}
Loading...
наверх