ТАЙНЫ ВСЕЛЕННОЙ

23 774 подписчика

Свежие комментарии

  • Varshavskiy Иващенко
    Убедили.Лично я ласку заводить не буду!Что будет, если п...
  • Николай Панкратов
    Кошки и собаки то же в свое время были дикими и жили в дикой природе. Да и сейчас они есть в природе.Что будет, если п...
  • Натала Васильева
    Убран кто-то из первого ряда, положивший руку на плечо, возможно это был мужчина и в композицию он не вписался. Скрыл..."Собиралась идти ...

Англо-бурская война 1899—1902 гг. - 7 часть

С другой стороны, отступление за Тугелу с моральной точки зрения было равнозначно серьёзному поражению и повлекло бы за собою отдачу большого города с английским населением, с женщинами, детьми и с большим запасом продовольствия и боевых припасов, собранных там ещё до моего приезда в Южную Африку, и с тех пор ещё увеличивавшегося.

Длина Тугелы от Дракенберга до реки Буффало около 80 миль; в сухое время года, в конце ноября, она переходима в брод почти повсеместно. Со своими слабыми силами я не мог надеяться на успешную оборону столь длинной линии против неприятеля втрое более подвижного и вдвое более сильного числом; всякая моя попытка воспрепятствовать охвату одного из моих флангов привела бы к ослаблению центра, а потому и вероятному прорыву его.

Англо-бурская война 1899—1902 гг. - 7 часть

Отбросивши один из моих флангов на Тугелу, противник оказался бы ближе к Питермарицбургу, чем я, и я был бы вынужден поспешно отступить по железной дороге для защиты столицы. Продолжать же сопротивление там было бы невозможно, не допустивши в то же время противника занять Дурбан, через который мы ожидали подвоза припасов и наших подкреплений; поэтому мы должны бы были для защиты Дурбана отступить ещё и, таким образом, уступить противнику все пространство Наталя от Ленгс-Нэка до самого моря.

Я был убеждён, что буду в состоянии держаться в Ледисмите столько времени, сколько окажется нужным; я считал, что пока я оставался там, я приковывал к себе главную массу войска буров, и они не в состоянии будут высылать к югу от Тугелы значительных сил, а лишь летучие отряды, которые без труда могут быть остановлены английскими и колониальными войсками, оставшимися там и ожидавшими в скором времени усиления. По всему этому я обратил все своё внимание на приведение Ледисмита в оборонительное положение для долгой осады».

Добившись убедительной победы над британскими войсками в сражении у Ломбардс-Копа, предводители армии буров тем не менее так и не сумели правильно распорядиться её плодами. Переиграв противника в тактическом плане, нанеся ему серьёзные потери, буры оказались никудышными стратегами, так и не развив наметившийся успех.

Временно обладая численным перевесом над англичанами, имея все шансы для окончательного разгрома противника, генерал Жубер со своими солдатами, вместо преследования разбитого врага, увлёкся празднованием победы, дав возможность вражеским войскам отойти к Ледисмиту.

Как писал очевидец:

«Известие о катастрофе в тылу распространило страшную панику в остальных войсках Уайта, и они начали отступление „в порядке“, то есть все, что только могло двигаться — люди, лошади, мулы, — все в страшной поспешности бросилось к Ледисмиту. Повозки обоза, перемешавшись с орудиями и вьючными животными, загородили дорогу. Солдаты бросали ружья и патроны».

Отступающие в смятении британские войска могли стать лёгкой добычей буров, практически не имевших потерь (не более десяти человек), но они предпочли дать противнику 48-часовую передышку, оставаясь в течение двух суток в лагере.

Генерал же Уайт времени даром не терял: «В течение 31 октября и 1 ноября я употребил все войска на организацию обороны и укрепление разных позиций на том пространстве, которое я предполагал занять».

Воспользовавшись подарком со стороны неприятеля, англичане спешно укрепили свои позиции, проходившие по вершинам окружавших город Ледисмит гор: были подготовлены каменные брустверы высотой около полутора метров, защищавшие солдат от пуль и осколков снарядов противника, из камня же выстроены редуты, соединённые между собой траншеями. Наконец, серьёзным препятствием для атакующих был рельеф местности — высокие, крутые склоны гор, естественные валы, огромные валуны, за которыми могли укрыться обороняющиеся.

Тем временем буры неторопливо приближались к городу, и только 2 ноября, перерезав железные дороги, ведущие в Ледисмит, приступили к осаде города. Разместив вокруг города свои тяжёлые осадные орудия, в тот же день они приступили к обстрелу позиций англичан.

Гарнизон Ледисмита к этому времени был усилен флотской бригадой с корабля Её Величества «Powerful», прибывшей в город по железной дороге. Она состояла из 283 офицеров и матросов, двух 4,7-дюймовых орудий, четырех 12-фунтовых пушек и четырех пулемётов Максима. Командовал бригадой капитан Ламбтон.

Для понимания многих странностей англо-бурской войны надо заметить, что буры довольно легкомысленно относились к войне. Не стала в этом смысле исклюпением и осада Ледисмита. Вот как описывал очевидец события того времени:

«Решившись на блокаду, буры раскинули свои маленькие лагеря по огромной окружности, и вокруг осаждённого города началась довольно мирная жизнь при военной обстановке. Англичане спокойно сидели в крепости, а буры наблюдали их. Каждой команде был отведён особый район охранения. Днём по линии постов располагались несколько человек, которые, лёжа за камнем с трубкой в зубах и „Маузером“ (так буры называли маузеровские винтовки), сторожили, не покажется ли где-нибудь голова англичанина. На случай вылазки неприятеля сигналом тревоги служил пастушеский рожок.

Одиночные ружейные выстрелы здесь слышались довольно часто. Иногда, впрочем, от времени до времени тяжело нагнётся воздух, просвистит где-нибудь граната. Это соскучившиеся артиллеристы обеих сторон, заметив какую-нибудь цель, напоминали себе о том, что здесь война. Но если впереди кое-что напоминало собой войну, то в тылу линии обложения картина являлась уже совсем мирной. Вокруг лагерей паслись стада быков, спутанные лошади, мулы, овцы. По дороге из лагеря в лагерь разъезжали лёгким галопцем буры, очень часто под зонтиком и в сопровождении кафра, вёзшего ружьё и патронташ своего «бааса» (господина)».

По воскресеньям никаких боевых действий под Ледисмитом, по негласной договорённости враждующих сторон, вообще не велось — противники, ещё накануне днём ловившие друг друга в перекрестье прицела своих винтовок, мирно встречались на нейтральной полосе, беседовали и даже обменивались сувенирами.

Естественно, что английские войска, запертые в Ледисмите, не преминули воспользоваться подобным легкомыслием противника. Однажды ночью британская диверсионная группа незамеченной пробралась на артиллерийские позиции буров и взорвала дальнобойное осадное орудие Крезо. Ещё через несколько дней небольшой отряд натальских буров, действовавший на стороне англичан и подошедший для дружеской (!) беседы к осаждавшим, внезапно напал на потерявших бдительность артиллеристов и привёл в негодность несколько пушек Круппа и Максима.

Англо-бурская война 1899—1902 гг. - 7 часть

Потеря значительной части осадной артиллерии отрезвляюще подействовала на буров. Они, наконец, осознали, что война требует серьёзного к себе отношения. Оставшиеся пушки были отведены подальше от позиций англичан, была значительно усилена их охрана, особенно в ночное время. Через каждые сто шагов стали выставляться часовые, сменявшиеся после двух часов пребывания на посту.

Попытка же организовать патрулирование нейтральной полосы закончилась трагически: сначала часовые расстреляли свой же интернациональный патруль (в него входили американец и испанец), когда тот, возвращаясь к своим войскам, не успел ответить пароль, а ещё через несколько дней оранжевые буры по ошибке пристрелили собственного капрала.

Англичане время от времени предпринимали вылазки, причинявшие много беспокойства бурам. Генерал-лейтенант Уайт в одном из своих донесений лорду Китченеру описывал такой рейд:

«Около 4 часов утра 5-й полк гвардейских драгун, 5-й уланский полк, 18-й гусарский полк, конные Натальские волонтёры и 69-я ездящая батарея выступили для обрекогносцирования противника и чтобы попытаться захватить какой-нибудь его лагерь в направлении Ондерброка.

Генерал Френч, командовавший этим отрядом, оставил часть его — конных Натальских волонтёров с двумя орудиями, под начальством полковника Ройстона, в проход между Вагон-Гиллем и Миддле-Гиллем, а с остальною частью обошёл с юга Энд-Лилль (где он оставил один смешанный эскадрон 5-го уланского полка), подошёл к противнику приблизительно на 3000 ярдов и открыл оттуда сильный огонь по лагерю буров.

Противник очистил лагерь и занял позицию на одной из высот, выставив там свою полевую артиллерию. Генерал Френч, выполнивши свою задачу, отступил и вернулся в лагерь в 10 часов утра. У нас был ранен один человек».

После победы под Колензо, у буров немедленно началось «головокружение от успехов», часто принимавшее уродливые формы. Европейские офицеры-добровольцы, которых было немало в их рядах, неоднократно предлагали вместо ежедневных и абсолютно бесполезных обстрелов Ледисмита из одиночных орудий, имевших следствием лишь напрасный расход драгоценных боеприпасов, организовать мощную бомбардировку города, а затем его решительный штурм. Командование же буров посчитало неразумным разрушать Ледисмит, и вялотекущая осада продолжалась без каких-либо намёков на успех.

Только после того, как на южноафриканский театр военных действий стали, во всё более возрастающем количестве, прибывать свежие британские войска, а центр тяжести вооружённой борьбы стал смещаться на запад, командование буров осознало необходимость быстрейшего высвобождения значительных сил своей армии, застрявших под Ледисмитом и оказавшихся в стороне от главных событий. Поэтому собравшиеся на военный совет в начале нового, 1900 года командиры буров после недолгого обсуждения решили разрубить, наконец, «гордиев узел» и на следующий день, 6 января, провести общую атаку Ледисмита.

Надо заметить, что военные советы буров в тот период представляли собой весьма живописное зрелище, от которого любой европейский военный стратег заплакал бы горькими слезами. На нём, как правило, присутствовали жены генералов, имевшие наравне с ними право голоса при принятии решений, все распоряжения подчинённым войскам отдавались устно, никаких карт и планов не существовало. Завершалось же подобное мероприятие хоровым пением псалмов.

Вечером 5 января фельдкорнетам сообщили план завтрашнего штурма, разделив коммандо на две группы — атакующую и резервную, причём первая должна была ночью занять позицию в 1000 шагов от противника, дабы утром ружейным огнём отвлечь внимание противника и поддержать атаку с юго-западного направления. Однако в реальности всё пошло по-иному.

Рано утром 6 января 1900 года трансваальские буры в мёртвой тишине ждали сигнала к открытию огня, как вдруг

«…откуда-то издалека, словно тяжёлый протяжный вздох, пронёсся звук орудийного выстрела и эхом раздался по горам. За ним другой, третий, все чаще и чаще, яснее и яснее — „так“, „так-так-так“, „так-так“ сухо затрещали маузеровские винтовки вперемешку с глухими звуками английского Ли-Метфорда. Это оранжевые буры, не дождавшись демонстративной атаки, повели главную.

Команда встрепенулась, все посмотрели на ассистента фельдкорнета, но угрюмый старик, всё время молча сидевший с закрытыми глазами, заявил, что он не получил определённых приказаний и поэтому, если бюргеры желают(!), то они могут атаковать английские укрепления. После минутного совещания решено было наступать…

Но лишь только показались головы буров, так моментально по всей линии английских траншей вспыхнули огоньки и рой пуль, со свистом и жалобным пением, пронзился и взрыл песок, кто-то ахнул, все быстро скатились с насыпи и залегли за камнями, из-за которых сейчас же началась редкая одиночная стрельба. Артиллерия обеих сторон открыла яростный огонь, и гранаты, злобно шипя, заносились в воздухе, скрещиваясь над головами атакующих».

Англо-бурская война 1899—1902 гг. - 7 часть

Лишившись фактора внезапности, буры вынуждены были ползком, укрываясь за крупными камнями, медленно продвигаться к английским позициям, пока не оказались в двухстах шагов от них. Дальше начиналось голое пространство, с которого обороняющимися заблаговременно были собраны все камни (их пустили на постройку брустверов). Поскольку двигаться дальше было чистой воды самоубийством, буры застыли на месте. Никто не знал, что делать дальше.

Пролежав два часа, атакующие поползли назад, найдя себе укрытие за железнодорожной насыпью. Поскольку вся местность простреливалась англичанами, бурам пришлось весь день провести за насыпью, ожидая спасительной темноты, под прикрытием которой они могли бы добраться до своего лагеря. Неожиданно само небо сжалилось над бурами, и в пять часов вечера пошёл страшный ливень с градом. Воспользовавшись тем, что уже на расстоянии трех метров, за струями дождя, было ничего не видно, буры отошли, потеряв во время атаки около десяти человек.

Более серьёзные потери понесли оранжевые буры, атаковавшие Ледисмит с юго-запада. Решительно пойдя на штурм, они под сильным огнём противника сумели выбить англичан с позиции, захватили артиллерийское орудие и оказались на вершине горы, с которой уже открывался прекрасный вид на город.

Однако, не получив поддержки от трансваальских буров (те в этот момент отлёживались, не предпринимая активных действий), они вынуждены были отойти под натиском контратаковавших англичан, потеряв убитыми и ранеными около 200 человек.

Так полной неудачей закончилась попытка взять Ледисмит штурмом. Причинами этого стали, в первую очередь, несогласованность действий подразделений армии буров, численное превосходство англичан, а главное, совершенно неудовлетворительная организация атаки. К примеру, резервные части не получили никаких определённых указаний и пролежали весь день на своих позициях, наблюдая за тем, как гибнут их товарищи.

После провала штурма, с отчаяния, буры решили затопить Ледисмит, начав строительство плотины на реке Занд-ривер. Как и следовало ожидать, плотину смыло в самом начале строительства, поэтому неудачливые гидростроители вынуждены были вернуться к привычному для них занятию — осаде города, только теперь уже без особой надежды на успех.

Вялотекущая осада Ледисмита, без сомнения, сыграла не последнюю роль в дальнейших неудачах армии буров. Вместо того чтобы, оставив небольшие отряды для обозначения осады, основными силами двигаться в направлении Питермарицбурга и далее на Дурбан, пока англичане не перебросили на театр военных действий подкрепления, буры и их командир генерал Жубер продолжали стоять лагерем вокруг города, теряя драгоценное время.

Подобное поведение буров можно объяснить одним обстоятельством — у них просто не было стратегического плана кампании и отсутствовало ясное понимание того, что надо делать дальше. Выигрывая на первых порах одно за другим отдельные сражения, буры тут же отдавали инициативу в руки противника, переходя к пассивным действиям, вроде осады британских гарнизонов в городах Наталя и Капской колонии.

Глава 8

Сражение у Колензо

Главнокомандующий английскими войсками в Южной Африке, генерал Редверс Буллер, стремясь деблокировать осаждённый Ледисмит, предпринял в середине декабря 1899 года в Натале наступление против армии буров. Оттеснив противника за реку Тугела, британские войска значительными силами 15 декабря фронтально атаковали буров у деревни Колензо.

В распоряжении генерала Буллера в этот момент было более 16 тысяч солдат и офицеров, противник же располагал приблизительно десятью тысячами человек. Центр позиции буров составляло укрепление, построенное на высоте к северу от железнодорожного моста у деревни Колензо. По обе стороны от него по прилегающим холмам тянулись хорошо замаскированные окопы, что не дало возможности англичанам определить, где они начинаются и заканчиваются.

Левый фланг позиции буров упирался в высоту Хлангване-хилл, господствовавшую над первой линией окопов. Если бы англичане овладели этой высотой, то буры вынуждены были бы очистить свою позицию на переправах. Позади основной позиции, на склонах горного хребта, был отрыт второй ряд окопов и расположена часть артиллерии.

Река Тугела, протекавшая перед позициями буров, не представляла серьёзной преграды для английских войск, поскольку на бродах вода была ненамного выше колена. В деревне Колензо имелось два моста: один, прочный железный, на грунтовой дороге, а второй, железнодорожный, был полностью разрушен ещё до сражения.

К началу сражения в распоряжении генерала Буллера имелись следующие силы: четыре пехотные бригады — 2-я (командир генерал-майор Хилдъярд), 4-я (генерал-майор Литтлетон), 5-я (генерал-майор Фицрой-Харт), 6-я (генерал-майор Бартон); пять полевых артиллерийских батарей (30 орудий), 14 орудий морской артиллерии (два 4,7-дюймовых и 12 12-фунтовых); 1-й гвардейский драгунский и 13-й гусарский кавалерийские полки; три эскадрона южноафриканской лёгкой кавалерии и другие части. Всего — 16 с половиной тысяч человек.

Английские войска перед сражением расположились бивуаком на открытой местности в 10 милях от позиции противника, что позволяло бурам наблюдать за всеми передвижениями противника. Основной ударной силой были четыре пехотные бригады и два кавалерийских полка (драгунский и гусарский), действия которых поддерживали 44 артиллерийских орудия.

13 и 14 декабря генерал Буллер провёл довольно странную рекогносцировку позиций буров, обстреляв их тяжёлыми морскими орудиями. Ни пехота, ни кавалерия участия в ней не приняли. Буры на огонь противника не ответили, поэтому порядок занятия ими позиций остался для англичан загадкой.

Не располагая достоверными сведениями о противнике, генерал Буллер тем не менее рано утром 15 декабря начал фронтальную атаку позиций буров, распределив свои войска и артиллерию равномерно по всему фронту. Восемь морских орудий открыли огонь и четыре колонны британских войск двинулись вперёд.

На левом фланге выдвигалась 5-я (Ирландская) пехотная бригада генерал-майора Фицрой-Харта, причём у него не было охранения, а войска даже не удосужились перестроиться в боевой порядок, чем тут же не преминули воспользоваться буры.

Как только голова колонны подошла к реке Тугела, по ней был немедленно открыт интенсивный артиллерийский и ружейный огонь. Первый же снаряд тяжёлого осадного орудия разорвался в середине строя, нанеся англичанам серьёзные потери, которые продолжали увеличиваться с каждой минутой боя.

Среди англичан началась паника, батальоны перемешались на поле боя, а солдаты бросились искать укрытие в складках местности.

В течение нескольких часов бригада оставалась на месте, продолжая подвергаться обстрелу буров. После десяти часов утра, наконец, поступил приказ отступать, однако передовые части его не получили и продолжали оставаться на месте. Организованно отошли лишь задние части. Пассивное поведение англичан на левом фланге атаки позволило бурам сосредоточить свои основные силы в центре, оставив здесь небольшие отряды.

2-я пехотная бригада генерал-майора Хилдъярда наступала в центре, слева от полотна железной дороги, с правой же стороны выдвигались батальоны 6-й (фузилерской) бригады генерал-майора Бартона. Около семи часов утра по ним был открыт массированный огонь, в результате чего пехота встала. Попытка поддержать атаку артиллерийским огнём выдвинувшихся вперёд батарей полковника Лонга успеха не имела. Наоборот, артиллеристы понесли большие потери от ружейного огня буров и бежали с поля боя, бросив десять орудий и все зарядные ящики, которые стали трофеем армии буров.

После этого британская пехота начала отступление на прежние позиции. 13-й гусарский полк, охранявший правый фланг пехотных бригад, никакого участия в сражении не принял, пассивно наблюдая за кровавыми событиями на поле боя.

На правом фланге британских войск действовал отряд лорда Дандональда, имевший целью занятие высоты Хлангване-хилл. Не имея достоверных сведений о противнике, генерал Буллер для атаки важнейшего участка позиции буров выделил лишь небольшой кавалерийский отряд с одной артиллерийской батареей. Как только англичане приблизились к высоте, их встретил сильный огонь буров. Лорд Дандональд запретил открывать ответный огонь, дабы не дать себя обнаружить, поэтому отряд спешился и залёг.

Пролежав несколько часов, англичане по приказу командования отошли назад, не сделав ни одного выстрела по противнику. Так бесславно закончилось это странное наступление британских войск.

И хотя атаковали англичане, а буры в течение всего сражения ни разу не перешли в наступление, в плен, как ни странно, попало около 700 английских солдат и офицеров. Было убито шесть офицеров и 137 нижних чинов. Сражение, несмотря на значительное превосходство в силах, британскими войсками было успешно проиграно.

Поражение британских войск явилось следствием их пассивных действий, отсутствия разведки, в результате чего командование во главе с генералом Буллером практически не имело никаких достоверных сведений о противнике и атаковало, по сути дела, вслепую, не проявив к тому же должного упорства в достижении поставленной цели.

Попав в зону огня буров, английские батальоны встали, не предпринимая никаких активных действий и представляя собой прекрасную мишень для стрелков противника. Резервные части на протяжении всего сражения бездействовали, не поддержав действия атакующих подразделений и пассивно наблюдая за происходящим на поле боя. Боевой дух английских войск тоже оказался не на высоте.

Попытка англичан атаковать позиции буров, маршируя, согласно уставам, в ротных колоннах по полю боя, обернулась для них серьёзными потерями. Использование уставного сомкнутого строя приносило одни неприятности.

Британские солдаты, годами обучавшиеся лишь ведению залпового огня, оказались не в состоянии вести прицельный огонь по противнику. Буры же, напротив, вели только прицельный огонь, нанося значительный урон неприятелю.

В сражении у Колензо буры не только нанесли серьёзное поражение противнику, но и увеличили свой артиллерийский парк за счёт трофейных орудий Армстронга, брошенных англичанами на поле боя в полной исправности.

Однако победители не сумели (или не захотели) развить свой успех, и даже не попытались преследовать отступавшие войска генерала Буллера, дав им возможность организованно отойти. В результате англичане сумели избежать полного разгрома, воспользовавшись подарком противника.

В своём донесении военному министру генерал Буллер всячески пытался оправдать свои действия, приведшие к поражению в бою у Колензо, изложив собственную версию произошедшего:

«Мост в Колензо находится в центре полукруга, образуемого холмами, возвышающимися над мостом приблизительно на 1400 футов и отстоящими от него на расстоянии около четырех с половиной миль. Вблизи моста находятся четыре небольшие высоты, расположенные в виде ромба с крутыми склонами, командующие друг над другом, по мере удаления их от реки. Эти высоты были основательно укреплены по всем гребням хорошо сложенными, крепкими каменными стенами; местами эти стены были расположены в три линии. Одна из этих высот известна под названием форт Вилье.

Эту позицию атаковать было опасно, но я думал, что если мне удастся дойти до форта Вилье, то остальные высоты окажутся прикрытыми друг другом и что огонь нашей артиллерии и недостаток воды заставят буров очистить их.

13-го и 14-го мы производили самую усиленную бомбардировку всех тех укреплений противника, которые были видны; но хотя мы и хорошо пристрелялись и некоторые укрепления были повреждены нами, нам не удалось обнаружить всю позицию буров и заставить очистить её. Моя цель была попробовать пройти по Брайдль-Дрифтскому броду. Если бы нам это удалось, то войска спустились бы по реке и поддержали бы переход по мосту; если бы нам это не удалось, то части, направленные на этот пункт, должны были сдерживать противника со стороны запада и прикрывали бы, таким образом, главную атаку на мост.

Генерал Гарт двинулся, чтобы атаковать Брайдль-Дрифт, но не мог найти брода. После я узнал, что ниже на реке была устроена запруда и что вследствие этого уровень воды поднялся. Я следил за движением генерала и увидел, что он втягивается в излучину реки, где должен был подставить себя под сильный анфиладный огонь, а потому послал ему приказание отступить. Между тем он уже сильно ввязался в дело и для того, чтобы вывести его, я должен был послать ему два батальона бригады Литтлетона и одну группу ездящей артиллерии полковника Перзона.

Англо-бурская война 1899—1902 гг. - 7 часть

Эти части выполнили свою задачу и потом, согласно полученному приказанию, приняли вправо для того, чтобы поддержать главную атаку. В то же время генерал Хилдъярд наступал к мосту; я поехал также в этом направлении, чтобы управлять боем и чтобы посмотреть, что делается в группе артиллерии полковника Лонга, также сильно ввязавшейся в дело. В эту минуту я получил донесение, что под ружейным неприятельским огнём орудия этих батарей были брошены.

Я думал, что та же участь постигла и шесть морских орудий, и тотчас же решил, что без артиллерии будет невозможно форсировать переправу…

Вследствие всего происшедшего, я приказал вернуться в лагерь, что и было исполнено в большом порядке. Неприятель совсем не преследовал, а на его орудийный огонь, не приносивший нам почти никакого вреда, отвечали наши морские орудия…

Мы были в деле восемь часов против неприятеля, занимавшего тщательно выбранные и укреплённые позиции (до такой степени, что нашей пехоте было почти невозможно увидать противника), занятые силами, приблизительно равными нашим.

Если бы мы подошли к неприятельским окопам и если бы в моём распоряжении была вся та артиллерия, на которую я рассчитывал, то полагаю, что атака бы удалась. Но без поддержки орудийным огнём я считаю, что попытка к этому была бы только бесполезною жертвою жизнями храбрых».

В общем, пушек было мало, а позиции противника неприступны, потому англичанам пришлось отойти. Естественно, генерал Буллер не удержался отрапортовать в Лондон о «громадных потерях противника», стараясь своим неоправданным оптимизмом сгладить негативную реакцию на большие потери британской армии:

«Я не мог определить размеры потерь противника. Ему удалось оставаться всё время отлично укрытым, но судя по силе его огня, траншеи должны были быть переполнены людьми, наш же артиллерийский огонь, не прекращавшийся в течение всего дня, был очень меток. Из многих противоречивых донесений, полученных мною об этом, я склонен больше верить тем из них (наиболее многочисленных), которые указывают, что потери противника превосходят самые смелые предположения».

Задолго до появления Главпура с его историями о героических подвигах красноармейцев, английский генерал радовал британскую общественность рассказами о беспримерном героизме солдат и офицеров армии Её Величества:

«Прислуга (артиллерийских орудий) действовала при орудиях с геройским мужеством, но исход дела был несомненен и все нижние чины были постепенно перебиты…

2-го батальона Девонширского полка полковник Бюллок действовал очень мужественно; приказание отступать не дошло до него и он до ночи защищался со своим отрядом и ранеными обеих батарей, нанося противнику значительный урон; он сдался тогда лишь, когда был окружён со всех сторон и буры стали угрожать расстрелом раненых…

Я не могу достаточно нахвалиться волонтерною конною пехотою».

Современники отмечали:

«После поражения у Колензо английские войска, отступившие к Фреру и Шивеле, упали духом, и даже сам генерал Буллер поддался этому настроению. Он считал отчаянным положение гарнизона Ледисмита, в рядах которого свирепствовала лихорадка. Ему казалось, что освободить Ледисмит уже не удастся, несмотря на то, что он был в постоянных сношениях с генералом Уайтом посредством оптической сигнализации и, следовательно, в точности знал положение осаждённых и средства, которыми они располагали. Только упадку духа человека, которого привыкли считать образцом твёрдости характера, можно приписать отправку генералу Уайту телеграммы, предусматривающей сдачу Ледисмита» [27].

Но, несмотря на пораженческие настроения в английских войсках, Ледисмит сдан не был, но генералу Буллеру его слабость стоила должности.

Весть о поражении британских войск под Колензо имела большой резонанс в Великобритании. Трагические события середины декабря 1899 года на юге Африки получили в Великобритании печальное название «Чёрная неделя» и потребовали от военно-политического руководства незамедлительной реакции, пока ситуация ещё находилась под контролем.

Однако, несмотря на печальные известия, приходившие с юга Африки, британское правительство не собиралось отказываться от своих планов. Выражая настроения политической верхушки Великобритании, герцог Соммерсет, выступая в палате лордов, заявил:

«Сколько бы ни потребовалось времени для ведения войны — будь то шесть месяцев или шесть лет, наша страна намерена добиться установления своего господства в Южной Африке раз и навсегда. Флаги обеих республик должны навсегда исчезнуть, и английский флаг должен развеваться от Замбези до мыса Доброй Надежды».

Поэтому в Капскую колонию направлялись войска из метрополии и многочисленных колоний Великобритании — империя не собиралась отказываться от своих планов.

Вскоре произошли значительные перемены в командном составе британских войск на южноафриканском театре военных действий — новым главнокомандующим был назначен лорд Фредерик Робертс, потерявший в сражении у Колензо сына. Начальником его штаба стал лорд Китченер, которому российский военный агент в Лондоне полковник Ермолов дал весьма нелестную характеристику в своём очередном донесении в Петербург:

«Лорд Китченер ненавидим войсками — это ещё молодой инженерный офицер, знакомый с условиями войны в Судане против дервишей, но едва ли подготовленный для занятия столь важного поста, как начальник штаба всей армии в Южной Африке».

Иной точки зрения придерживались офицеры французского генерального штаба, считавшие, что, несмотря на свою молодость (относительную) — ему исполнилось 48 лет, «лорд Китченер создал себе прекрасную репутацию целым рядом кампаний, которые в 1897 и 1898 годах привели его к Амдурману и к решительной победе над бандами дервишей. В Англии возлагали большие надежды на то, что громадный авторитет лорда Робертса и энергия его начальника штаба окажут существенное влияние на ход военных действий».

В Южную Африку были срочно направлены подкрепления — несколько пехотных дивизий и кавалерийская бригада. В Лондоне, наконец, сообразили, что лёгкой прогулки против буров не получится — война все более затягивалась и число её жертв постоянно возрастало.

http://modernlib.ru/books/drogovoz_igor_grigorevich/anglobur...

Картина дня

наверх