Исторический детектив. Четыре флага и пять имен одного эсминца

Не зря о самолетах или танках никогда не написать так, как о кораблях. Корабль – вещь в себе, как бы долгоиграющая на сцене истории, если повезет. Потому зачастую судьба устраивала им такие испытания, что просто диву даешься, как могло вообще такое произойти.

 

Вот сегодняшний герой моего повествования – один из эсминцев типа «Новик». Проект корабля был просто шикарен, и Россия в те годы стала законодательницей эсминцевой моды, если можно так выразиться.

Наверное, стоит сказать о кораблях в цифрах.




Водоизмещение полное: 1260 тонн 
Длина: 98 метров 
Ширина: 9,3 метра 
Осадка: 3 метра 

Двигатели: 2 х 16 000 л.с. на мазуте
Скорость: 35 узлов 
Дальность плавания: 2800 миль

Вооружение:
4 орудия 102-мм, 1 орудие 37-мм, 2 пулемета «Максим», 3 трехтрубных торпедных аппарата 457-мм., мины – 80 штук. 

Экипаж: 150 человек.

Кораблик, как видите, небольшой, но быстрый и зубастый.

И вот один из «Новиков», который был заложен на судоверфи "Общества Путиловских заводов" в Санкт-Петербурге в сентябре 1913 года, 11 октября получил название "Капитан Кинсберген".
Вот воистину, «как вы яхту назовете, так…»

Большое дело – имя, данное кораблю.

Начинаем с истоков, а именно, кто такой был капитан Кинсберген и почему его именем назвали корабль Российского флота? 

Исторический детектив. Четыре флага и пять имен одного эсминца


По имени ясно, что голландец. Ян Хендрик ван Кинсберген, если точно. По примеру многих своих соотечественников в 1771 году поступил на службу в российский флот в чине капитан-лейтенанта. Забегая вперед, до капитана первого ранга дослужился.

В 1772 году, в ходе русско-турецкой войны 1768-1774 годов, получил назначение в Дунайскую флотилию, где принял под командование галеот «Перемиреносец».

В 1773 году Ян Хендрик ван Кинсберген возглавлял эскадру Азовской флотилии. 

23 июня 1773 года, командуя двумя новоизобретёнными кораблями, одержал первую победу русского флота на Чёрном море в сражении у Балаклавы.

30 июля 1773 года за сражение под Балаклавой был награждён орденом св. Георгия 4-й степени. Потом было удачное сражение с турками у Суджук-Кале и еще один орден св. Георгия, 3-й степени.

А вот потом началось…

В 1775 году Кинсберген вроде бы как уволился с русской службы, уехал на родину и продолжил морскую карьеру в голландском флоте. В 1777 году был исключен из списков российских офицеров вследствие неявки. Но попытки вернуть Кинсбергена в лоно русского флота продолжались, его реально ценили.

С 1780 года командовал одним из кораблей эскадры адмирала Зутмана и 5 августа 1781 года принял участие в сражении при Доггер-банке. То есть, сражался на стороне голландцев против англичан.

Дослужился до полного адмирала, стал командующим военно-морскими силами Голландии. 
Организовывал укрепление голландских портов против вторжения французов. После установления в 1795 году Батавской республики был лишён адмиральского звания и посажен в тюрьму, однако вскоре был освобождён (без восстановления в звании). 

Обидевшись на свою родину, Кинсберген оказался на службе у соседей, в Дании. После Дании каким-то образом повоевал за тех, против кого строил оборону в Голландии, то есть, во флоте Бонапарта. Получил титул графа ван де Доггерсбанк от Луи Бонапарта.

Вернулся в Голландию, но не успел ничего толком совершить, так как после падения Наполеона опять был уволен со службы (но хоть не посадили), вышел в полную отставку и мирно скончался в 1819 году.

Почему я так подробно рассказал о жизни адмирала? Все просто. «Как вы яхту назовете…» Давайте посмотрим, какая судьба была уготована кораблю имени графа ван де Доггерсбанк.

А с кораблем творилась мистика. Вообще кроме нашего эсминца голландцы трижды называли в честь Кинсбергена свои корабли, но проследить их судьбу не удалось. Но нам хватит и своего «Новика».



В июне 1915 года строящийся эсминец был переименован по просьбе экипажа и стал именоваться «Капитан 1 ранга Миклуха-Маклай». Конечно, кривовато, поскольку «Маклай» - это было прозвище, ставшее частью фамилии у старшего из трех братьев Миклуха, известного этнографа, Николая Николаевича.

А капитан первого ранга Владимир Николаевич носил, как его отец, фамилию Миклуха. Но назвали эсминец именно так.

После октября 1917 года эсминец сменил флаг, так как оказался в составе флота уже другого государства - Советской России. Естественно, тут же пришлось менять и имя, потому как разве это нормально, если корабль будет носить имя русского офицера, да еще и героически погибшего в бою? Конечно, нет.

Потому через год (наверное, долго название выбирали) корабль назвали «Спартак». Очень морское имя, но ничего не поделаешь.



Переименование случилось 18 декабря 1918 года, а уже 26 декабря «Спартак» вместе с однотипным эсминцем «Автроил» вышел на свое первое боевое задание: разведывательный рейд к Ревельскому порту.

Вообще об этой откровенно дурацкой операции стоит рассказать отдельно, поскольку в ней весьма ярко проявились организационные таланты митингующих флотоводцев типа Ф. Ф. Ильина/Раскольникова, подарившего два боевых корабля противнику.

Итогом операции стал захват британцами двух отличных кораблей и позор для Балтийского флота. «Автроил» мы трогать не будем, а что случилось со «Спартаком»?

Ожидая подхода «Автроила» с крейсером «Олег», «Спартак» занялся обстрелом эстонских островов, но увидев идущий в его сторону отряд британских кораблей (2 крейсера и 4 эсминца), экипаж устроил короткий митинг (так было тогда принято) и, развернув корабль, начал уходить от противника.

Что было дальше – предмет особого изучения, поскольку существует несколько версий происшедшего.

Я склонен придерживаться той, в которой говорится, что в «Спартак» попал один-единственный снаряд. Британские моряки всегда умели это – попадать снарядами в чужие корабли.

Но этот снаряд разнес штурманскую рубку, штурман Н. Н. Струйский был контужен и легко ранен осколками, его отнесли в каюту, а рубка оказалась… слегка разгромленной. Говорят, что карта, на которой Струйский прокладывал маршрут, оказалась «скомканной и изорванной».

Как итог – единственный человек, который мог вести корабль, оказался выведен из строя, заменить штурмана было некому (это не митинговать на юте), потому вполне себе нормально корабль сел на банку Курадиума.

Англичане приблизились, флаг корабля был уже спущен. Экипаж сдался, много матросов было расстреляно англичанами на острове Найсаар, сам же глава похода Раскольников был обменен на английских офицеров, попавших в плен при атаке Кронштадта на торпедных катерах.

Британцы спокойно сняли корабль с мели и уже 3 января 1919 года передали эсминец в состав эстонского военного флота. Здесь он получил имя "Вамбола". 



Под новым флагом и с новым именем корабль успел поучаствовать совместно с британским флотом в боевых действиях против кораблей и сухопутных частей Советской России.

«Вамбола» участвовал в обстрелах фортов «Красная горка» и «Серая лошадь», постановке минных заграждений (на которых, кстати, подорвались и погибли три эсминца Балтийского флота: «Гавриил», «Константин» и «Свобода») и высадке десантов в тылу у красных войск.

Но после окончания гражданской войны дел у него, в общем-то не было. Корабль с сокращенной командой в основном стоял у причала. Помните, «хотите разорить маленькую страну – подарите ей крейсер»? Вот так и случилось.



В основном корабль стоял у причала имея на борту подобие команды, а в 1933 году был продан Перу. В военно-морских силах этого государства он получил название «Альмиранте Виллар».



Понятно, что именем простого служащего корабль бы не нарекли. Контр-адмирал Мануэль Оливейра Виллар был в 1881 году главнокомандующим объединенной чилийско-перуанской эскадры во время сражения с испанцами у Абтао. 

Один из авторов нового военно-морского устава Перу. Кстати, эсминец «Альмиранте Виллар» — первый из трех кораблей перуанского флота, носивших это имя. Почти как в истории с Кинсбергеном.



И вот, на другом конце мира, бывшему российскому эсминцу пришлось повоевать. «Виллар» участвовал в двух войнах. Подробностей его действий в колумбийско-перуанской войне 1932-33 года мне найти не удалось, а вот бой с эквадорской канонеркой «Абдон Кальдерон» в 1941 году описывается довольно подробно.

Вообще войны в Латинской Америке – явление скучнейшее и ординарное. Я бы сказал, что там главное не результат, а сам процесс. Зато погибших было не в пример Европе. Например, в описываемой войне 1941-42 года (сцепились под шумок за спорные земли) погибло чуть менее 1200 человек, а почти 300 тысяч квадратных километров территории отошли к Перу.

По версии эквадорских военных «Адмирал Виллар» получил большие повреждения, по версии перуанских – победителем из боя вышел, естественно, эсминец. Но скорее всего, бой закончился ничьей, причем нулевой. 

Хотя бы потому, что после заключения очередного мирного договора в 1942 году «Адмирал Виллар» находился на службе аж до 1955 года. Это много для корабля такого класса, тем более, что на месте он не стоял.

40 лет, несколько войн, дальние походы… 



Срок службы корабля подошел к концу в 1955 году, когда «Альмиранте Виллар» был разрезан на металл. Этот эсминец оказался самым долгоживущим из всех «Новиков».

Воистину, как назвать корабль, так он будет и жить.

Капитан Кинсберген служил под флагами России, Голландии, Дании, Франции. Эсминец, первоначально названный его именем, служил Российской империи, Советской России, Эстонии, Перу.

Ну вот как не удивиться таким странным совпадениям?
Источник ➝

Штурм аула Ахульго: как русские на Кавказе неприступной твердыней овладели


Большая заноза


К концу 1830-х годов Россия систематически пыталась привести Кавказ в порядок уже не одно, не два и не три десятилетия. Основной проблемой были вовсе не боевые качества множества живущих набегами племен, населяющих регион, а их разобщенность. Гидру было нельзя победить, победив очередного набравшего силу вождя – ведь такое падение его влияние автоматически открывало дорогу десяткам других претендентов. И мятежи с грабежами продолжались снова и снова.

Кавказцы вовсе не поднимались против ненавистных русских – для местных, разделенных на роды, племена и аулы жителей, войска империи были лишь одним из факторов.
Друг друга они часто ненавидели еще больше и стремились ограбить при любой возможности.


Но в самом конце 1820-х горцы впервые по-настоящему надолго и широко объединились против русских. Знаменем стал газават – «священная война против неверных». Не то чтобы горцы стали мусульманами только тогда или такой повод применялся против русских на Кавказе впервые. Но прошлые попытки приводили к меньшим последствиям.


Имам Шамиль

С другой стороны, в этом длительном объединении лежали предпосылки будущего замирения края. Ведь как только горцы станут чем-то хотя бы относительно единым, их можно будет разбить и успокоить, а не гоняться за каждым отдельным бандитом. С такой точки зрения газават был для России не так уж и плох.

Харизматик


Правда, для начала поднявшуюся волну требовалось как-то успокоить. Задача предстояла крайне серьезная – стартовав в начала 1830-х, к 1839 году мятеж разгорелся до необычайных масштабов. К этому моменту имамом восставших был Шамиль – человек решительный, умный и харизматический.

Шамиль знал, когда стоит устроить свирепый карательный рейд против сотрудничающих с русскими аулов (особенно доставалось чеченцам), когда публично лупцевать себя плеткой в религиозном экстазе, а когда и отступить. Разумеется, только временно, чтобы позже вернуться к вопросу уже вооруженным и готовым.

Примером одного из таких отступлений можно считать лето 1837 года, когда Шамиль, поставленный в трудное положение генералом Фезе, согласился подписать мир с русскими. Разумеется, лишь для того, чтобы нарушить его при первом удобном случае – главное, что сейчас они оставят его, Шамиля, в покое.

Штурм аула Ахульго: как русские на Кавказе неприступной твердыней овладели

Генерал Граббе

Мир, разумеется, был вскоре нарушен, и война на Кавказе продолжилась. В 1838-м Шамиль чувствовал себя довольно неплохо и расширял свою территорию, но в начале следующего года русские решили покончить с ним. Имама ждала встреча с 10-тысячной армией генерала Граббе, а также милицией из лояльных империи горцев.

Сильная твердыня


Шамиль не был чистым партизаном, в любом удобном случае растворяющемся в лесах или ущельях. Он стремился к созданию государства горцев – пытался многое централизовать, вводил в своих войсках униформу, раздавал медали, обзаводился какой-никакой артиллерией.

Поэтому вопроса, где искать имама, не возникало – в ауле Ахульго, который тот тщательно укреплял несколько последних лет. До лета 1839-го Граббе занимался обеспечением коммуникаций, а потом двинулся прямо к Ахульго, заодно громя все встречавшиеся по пути союзные Шамилю селения.

Ахульго мог «порадовать» штурмующих тремя, помимо фанатично обороняющихся людей Шамиля, видами неприятностей. Во-первых, это каменные сакли с толстыми стенами, которые было очень сложно разбить даже артиллерией. Во-вторых, многочисленные заблаговременно нарытые окопы. И в-третьих, просто кошмарные перепады высот. Многие позиции были надежно отделены друг от друга ущельями. И всегда располагались выше штурмующих.


Перепады высот при Ахульго

Русские могли противопоставить такой сложной цели численное превосходство, артиллерию, инженерные умения (например, вырубить на склоне горы галерею), организованность, и, конечно, свои воинские качества.

Проклятая башня


Русские подошли к Ахульго 11 июня 1839-го. Люди Шамиля пытались замедлить Граббе, уничтожив один из мостов на пути к аулу, но его восстановление было не очень сложной задачей для инженеров. На следующий день они занялись обустройством артиллерийских позиций – у Граббе имелось 18 орудий, и он намеревался активно их применять.



Первой целью атак стала Сурхаева башня – сооружение на доминирующей над Ахульго высоте, крепко обороняемое лучшими горцами Шамиля. Башня выглядела достаточно грозно для того, чтобы отказаться от идеи взять ее с наскока. Поэтому начавшийся 29 июня штурм был проведен по всем правилам, но… окончился неудачей.

Второй стартовал 4 июля. Это был долгий, полный приступов и отступлений день, но в итоге комбинация артиллерийского огня и пехотных атак с активным использованием штыков и гранат все-таки дала результаты – башня пала.

Против камня и пуль


Теперь наступало время взяться за Ахульго. Первый штурм стартовал 16 июля, но закончился неудачей – безвозвратные потери составили 160 убитых, а количество раненых перешагнуло за 600 человек.

Но самим горцам было ничуть не лучше – постоянно обстреливаемые артиллерией, страдающие от урезанных пайков и появившихся от комбинации «жара + трупы» болезней, они пошли на переговоры.

Правда, Шамиль использовал эту паузу на то, чтобы потянуть время и отстроить разрушенные укрепления. Но тут был «баш на баш» – все это время отягощенный семьями гарнизон продолжал проедать припасы.

17 августа русские пошли на следующий штурм и добились немалых успехов. Они заняли передовое укрепление в Новом Ахульго – часть аула, отделенной от Старого Ахульго глубоким ущельем.


Штурм Ахульго на картине Н. Соломина

Дальше последовали новые переговоры, в результате которых Шамиль почти что согласился на все условия Граббе и даже отдал ему в заложники своего старшего сына. Но, видимо, понимая, что русские 9-летним детям головы не режут, вновь переговоры сорвал и продолжил сопротивление. Как покажут события, в голове у имама родился новый план.

Самоистребление


21 августа атаки русских возобновились. Удалось добиться локальных успехов, но самое интересное обнаружилось на следующее утро. Исчерпав возможности оборонять Новое Ахульго, люди Шамиля начали эвакуацию в Старое – через ущелье. Но закончить ее до рассвета не успели. И тем самым преподнесли шикарный подарок русским.

Быстро подтащив куда надо несколько орудий, русские принялись обстреливать отступающих и само Старое Ахульго. Организовать внятной обороны на новом месте застигнутый врасплох противник не успел, и последовавшая атака пехоты имела полный успех. Дальнейшее представляло собой зачистку изолированных друг от друга очагов сопротивления. Все было кончено два дня спустя.

Обуянные религиозным фанатизмом горцы, поняв, что дело проиграно, принялись изводить себя. Напуганные небылицами про злых русских, женщины убивали своих детей и сами прыгали на штык или в пропасть. Пытаться их щадить стало попросту опасно – стоило солдатам расслабиться, как казавшиеся невинными женщины выхватывали кинжалы.

Поэтому из четырехтысячного населения Ахульго в плен было взято лишь 900 женщин, детей и стариков. Почти все мужчины были перебиты – считается, что их численность составила около тысячи человек. Остальные трупы пришлись на долю тех «мирных», которые активно искали смерти и в том преуспели.

А вот кого не стоило искать, так это Шамиля и его ближайшее окружение. Он бежал через хорошо известные ему горы, как только рухнула толком не успевшая организоваться оборона Старого Ахульго. Граббе, впрочем, сожалел не сильно: казалось, что главная цитадель врага взята, и теперь Шамилю все равно будет некуда податься.

Это была большая ошибка: войне под руководством знаменитого имама предстояло затянуться еще почти на двадцать лет.
Автор:
Тимур Шерзад
Использованы фотографии:
pinterest.de, livekavkaz.ru, fakel-history.ru

«России больше нет!»: что вытворяли американцы 100 лет назад на Дальнем Востоке


Солдаты армии США вышагивают на улицах Владивостока

Ровно 100 лет назад – в апреле 1920 года свершилось событие, скажем так, не слишком широко освещенное в отечественной историографии. С нашей земли убрались последние американские оккупанты. Да, да – именно оккупанты и именно американские.

Сегодня, как никогда, пожалуй, важно восполнить пробел, имеющийся в познаниях многих соотечественников относительно шокирующих деталей происходивших тогда событий. Преступления, совершенные на территории России теми, кто веками пытается выставлять себя в качестве ее «благодетелей» столь ужасны, что не могут иметь «срока давности», а мотивы и намерения, лежавшие в основе их захватнических планов, увы, остаются актуальными и по сей день.


«России больше нет и никогда не будет!»


Почему о жестокостях и терроре, которые творили в 1918-1920 годах в России незаконно вторгшиеся на ее территорию вояки под звездно-полосатым флагом сказано и написано так мало? Для поиска ответа на этот вопрос надо, прежде всего, вспомнить политическую конъюнктуру различных периодов существования СССР и последующего времени. Во времена товарища Сталина припоминать США их военные преступления было как-то не с руки – сперва в период индустриализации, когда американцы, пусть и вынуждено (Великая депрессия заставила) помогали Советскому Союзу создавать необходимые ему промышленные объекты. Не бескорыстно, ни в коем разе, а за очень солидные суммы в золоте и твердой валюте, но помогали. Потом Иосиф Виссарионович начавших, как водится, наглеть, янки из страны быстренько выставил, но тут началась Великая Отечественная. Антигитлеровская коалиция, «ленд-лиз», (на котором Соединенные Штаты, опять же, нажились от всей души), «второй фронт»… Одним словом, «союзники», чуть ли не братья по оружию. Надо полагать, в середине 50-х, когда Иосиф Виссарионович окончательно понял истинные стремления и планы в отношении СССР Вашингтона и Лондона, после чего вознамерился с ними разобраться «по полной», англосаксам припомнили бы и ту далекую интервенцию. Однако Сталина сжили со свету, а сменивший его Хрущев был, вопреки многим собственным декларациям, американофилом во многом почище Горбачева. В последующие годы, включая даже «холодную войну», тема тоже как-то особо не поднималась – хватало поводов для ругани и без нее. Ну, а уж в безумные и окаянные времена «перестройки», равно, как и сразу после нее заикаться о чем-то подобном и вовсе стало чревато. Любого, кто посмел бы подвергнуть сомнению праведность «великих и непогрешимых США» и искренность их любви к нашей стране, не то что вякнуть о каких-то там «преступлениях» их граждан против русских, сожрали бы живьем: «На святое замахнулся, гад!»

Чему удивляться, если по сей день в нашем Отечестве встречаются юродивые, продолжающие долдонить о том, что «без помощи по «ленд-лизу» мы бы Великую Отечественную в жизни не выиграли» и повторять тому подобные бредни. Да что говорить, если даже среди редких публикаций на тему событий 1918-1920 годов, встречающихся буквально сейчас на российских ресурсах, находятся и такие, авторы которых берутся утверждать, что свирепствовавшие в Сибири американцы «применяли силу исключительно для самообороны и наведения порядка». Ну, мы эту вопиющую чушь запомним, и несколько ниже рассмотрим более, чем конкретные примеры этой самой «самообороны». А пока что поговорим о том, как, почему и для чего американцы оказались на российской земле с оружием в руках столетие назад. Как известно, официальным поводом для иноземного вторжения было провозглашено заключение Советской Россией Брестского мира с Германией и выход ее из Первой мировой войны. Это все, конечно же, вранье, причем самое, что ни на есть бессовестное – делить нашу землю на «сферы влияния», а, по сути дела, «нарезать» себе самые настоящие оккупационные зоны, «союзники» из Антанты принялись еще в декабре 1917 года на посвященном соответствующим вопросам совещании в Париже. При этом Соединенные Штаты, как обычно, лицемерно заявлявшие о собственном «нейтралитете в русском вопросе» планы строили более, чем конкретные. Откровеннее всех, пожалуй, вещал о них в Сенате США представитель от штата Вашингтон Майлз Пойндекстер, заявлявший, что «Россия превратилась из государства в географическое понятие и ничем иным не будет уже никогда. Русские, как сплоченная нация более не существуют!» Его коллега, сенатор Шерман открыто предлагал задуматься о том, какую пользу для «великой Америки» может представлять Сибирь, с ее «минеральными богатствами, тучными пастбищами и пшеничными полями».

Поддержать демократию и заодно пограбить


Давным-давно известно – если армия США куда-то вперлась под любым предлогом – будь то «установление демократии», «поддержка союзников», «обеспечение мира» или же какая угодно другая благозвучная ложь, на самом деле пришла она для обеспечения самого беззастенчивого и отчаянного грабежа, который только можно представить. В Вашингтоне изначально нацелились на несметные богатства российских Сибири и Дальнего Востока, посчитав, что с кромешным ледяным адом Мурманска и Архангельска пусть возятся британцы, а мы возьмем себе, что получше. Во всяком случае именно к такому «разделу пирога» призывал в то время посол США в России Дэвид Фрэнсис. Нет, в Архангельск на всяких случай своих вояк янки тоже отправили – экспедиционный корпус «Полярный медведь» численностью в 5 с половиной тысяч человек, сформированный из военнослужащих 339-го пехотного полка. Медведи из американцев получились, скажем прямо, хреновые – из примерно сотни оккупантов, не переживших вояж на русский Север, большая часть загнулась от морозов и болячек, и только меньшая – от пуль местных партизан. В американской Трое в штате Мичиган по сей день стоит помпезный памятник этим поганцам в виде, опять-таки, непричастного ни к каким оккупациям белого мишки. Однако, как уже было сказано, главные силы армии США (около 10 тысяч человек, в Афганистане сейчас американских солдат находится меньше), высадились на противоположной оконечности нашей земли в составе экспедиционного корпуса «Сибирь». Командовал ими аж целый генерал Уильям Грейвс. Состав оккупационной банды был достаточно серьезен: 27-й и 31-й пехотные полки армии США, солдаты из 13-го и 62-го полков, военный госпиталь, части инженерных войск и подразделения связи. Более того, пришли американцы далеко не на пустое место, а на загодя заготовленные и созданные позиции.

Следующий абзац особо рекомендуется к вдумчивому прочтению господам, которые любят витийствовать о том, что большевики, мол, «Россию разбазаривали и разрушали», а свергнутые ими «демократические силы», под которыми подразумевается Временное правительство и нимбоносные «герои Белого движения» Отечество наше хотели сохранить и спасти. Так вот – такие крайне интересные конторы, как Служба российских железных дорог (Russian Railway Service) и Железнодорожный корпус (Russian Railway Service Corps), единственной целью которых было установление полного контроля над Транссибирской магистралью были созданы США при живейшем участии, поддержке и помощи как раз «временных» прохвостов и лично их главаря Керенского. Если учесть, что в планах Госдепа США было тотальное ограбление оккупированного региона (за квартал планировалось вывозить оттуда не менее, чем по 200 тысяч тонн различных грузов!), то этот шаг выглядит вполне закономерным и хорошо продуманным. Нет, мистер Вудро Вильсон, на тот момент хозяйничавший в Белом доме, с самым честным видом уверял, что американские парни на Дальнем Востоке и в Сибири будут «способствовать продвижению демократии и обеспечивать самоопределение этих регионов». Ну, да – вдобавок «защищать капиталовложения Соединенных Нтатов», но это, господа, право, сущие мелочи… О том, о каких конкретно «мелочах» шла речь, становится понятно, судя из объемов нагло уворованного в России добра, которое янкесам таки удалось вывезти из страны. Главными предметами «экспорта», конечно же были золото, пушнина, руда, леса. Однако не брезговали оккупанты и всем прочим – только одна из подключившихся к грабежу американских компаний отправляла из Владивостока кожи крупного рогатого скота и овец – десятками тысяч штук, шерсть – десятками тонн. Правительство адмирала Колчака (которого нынче некоторые блаженные тоже пытаются причислять к «спасателям России») в обмен на кредитные линии от «Сити банка» и прочих финансовых учреждений США, жизненно необходимые ему для «борьбы с большевизмом» предоставила оккупантам полнейшую свободу «предпринимательской деятельности» на контролируемой им территории. То есть – создало режим максимального благоприятствования для разграбления русских богатств.

«Забавы американских дикарей»


Вынесенное мной в заголовок определение – вовсе не «красная пропаганда», а заголовок одной из газет (ни разу не большевистской), выходивших во Владивостоке во времена нахождения там военного контингента США. Оговорюсь – большинство печатных изданий края в тот момент тайно или явно финансировалось основными конкурентами американцев – японцами, намеревавшимися обосноваться на Дальнем Востоке всерьез и надолго. В силу этого «свободная пресса» как раз и «мочила» янки со всем тщанием. Однако приводя при этом совершенно подлинные факты. Как бы это помягче охарактеризовать поведение американских вояк на русской земле? Да к черту политкорректность! Вели они себя там как полные и совершенно законченные скоты. Сообщений об этом – масса. То бравые американские парни, предварительно залив глаза до свинского состояния, вламываются в местную кофейню и, неумело пытаясь материться по-русски, разгоняют всех, ибо им возжелалось скатать партейку на бильярде без общества «грязных туземцев». То они припираются в некий очаг культуры, где сперва просто пристают на танцах ко всем особам женского пола, а затем, во время начавшегося представления усаживаются «по-американски», водрузив собственные лапы в сапожищах на спинки стульев впереди сидящих. При этом громко, на весь зал заявляют, что «плевали на все русское, на дурацкие местные обычаи и законы», после чего и вовсе учиняют дебош с мордобоем. Впрочем, это еще не самые вопиющие примеры. Те же американцы, катаясь на извозчике (пьяные вдрызг, по обыкновению) развлекались, цепляясь к прохожим. Оказавшиеся, на свою беду поблизости, несколько депутатов городской думы осмелились сделать им замечание и потребовать прекратить безобразие. Взбесившиеся янки тут же, под дулами револьверов избивают их до полусмерти. Также числится за американцами предлинный список самой, что ни на есть гнусной уголовщины – грабежей, разбоев, изнасилований и убийств в тех же Владивостоке, Хабаровске и других местах. Местные жители быстро усвоили – их патрулям на улице лучше не попадаться, ни в светлое время суток, ни, тем более, в темное.

Я совершенно намерено начал эту часть повествования с рассказа о том, что военные США творили в местах, где жили «защищаемые» ими «граждане свободной России». Переходить к рассказу о том, что они вытворяли во время регулярно проводившихся карательный рейдов против «красных бандитов» рекомендую исключительно читателями с достаточно крепкими нервами. Понятно, что оккупанты, захватчики, агрессоры никогда в истории не вели себя с населением покоренных (как они считали) территорий ни культурно, ни корректно, ни с соблюдением каких-либо законов. Всегда и везде они творили насилие, зло и жестокость. Однако же существуют пределы, за которыми даже в действиях солдат, пришедших на чужую землю начинаются совсем уже кромешные жуть и дикость. Так вот – американцы все мыслимые и немыслимые пределы превзошли многократно. Крестьян, заподозренных в «пособничестве партизанам» они не просто расстреливали или вешали (хотя и это делали, причем массово), а, гораздо чаще, умерщвляли немыслимо садистскими способами. Селян Гоневчука, Горшкова, Опарина, Мурашко живыми закопали в землю. Более подробное описание зверств американцев просто недопустимо по морально-этическим сообращениям. С партизаном Мясниковым расправились, четвертовав его. Зачастую населенные пункты, в которых американцам мерещились «партизаны» они попросту окружали и принимались расстреливать из всех стволов, после чего поджигали в точности, как впоследствии гитлеровцы со своими приспешниками Хатынь. Так было с селом Маленький Мыс, деревнями Харитоновка, Кневичи, Кролевцы и множеством других. О том, что эти нелюди творили с местными женщинами я даже писать не буду – желающие могут погуглить, лучше натощак. Кстати, в Интернете полно и вполне качественных снимков на данную тему. Американские «цивилизаторы» просто обожали фотографироваться на фоне собственных жертв – расстрелянных, повешенных, замученных русских людей. Точно так же, как это делали двадцать лет спустя их гитлеровские «коллеги». Ничем они не отличались от нацистских палачей, ничем абсолютно…

Вот разве что воевать янки, в отличие от немцев не умели совершенно – даже с кое-как вооруженными и необученными местными партизанами. Сравнительно небольшие боевые потери экспедиционного корпуса (порядка двух сотен человек) объясняются исключительно тем, что столкновений с реальным противником вся пригнанная на Дальний Восток американская рать избегала самым старательным образом, предпочитая измываться над мирным населением. По свидетельствам историков в боях даже с небольшими партизанскими отрядами они, как правило, бывали биты самым позорнейшим образом. Самое интересное, что подобная изуверская тактика как раз и породила в тех краях мощнейшее партизанское движение, которое в конце концов смело всех оккупантов и их марионеток. Сибиряки и жители Дальнего Востока, изначально воспринявшие советскую власть, очень мягко говоря, без всякого восторга, взбеленились и принялись колошматить почем зря и американцев, и японцев, и белочехов, и колчаковцев. И вовсе не ради идей «мировой пролетарской революции», и потому, как осточертели хуже горькой редьки и кровушки людской пролили без меры. Уже к концу 1919 года янки поняли – самое время уносить ноги, пока не перебили всех. В апреле 1920 года последнее судно под звездно-полосатым флагом, набитое насильниками, палачами и мародерами, отчалило от русских берегов.

Любая попытка (а они предпринимались и предпринимаются периодически поныне), затушевать, замолчать эти события, а, тем более, найти им какое-то «объяснение» или «оправдание» является ничем иным, как преступлением перед исторической памятью русского народа. А также – глумлением над жертвами этой агрессии, одной из тех, что были совершены и совершаются сегодня под звездно-полосатым флагом. Американцы никогда не воевали с Россией? Не убивали русских, не жгли русские дома, не топтали русские нивы? Все это – наглая ложь. И направлена она исключительно на то, чтобы сделать возможным повторение вспоминаемого нами сегодня кошмара столетней давности.
Использованы фотографии: National Archives and Records Administration

Картина дня

))}
Loading...
наверх