МЕСТНЫЕ ЖИТЕЛИ: В ГОРАХ МОЕ СЕРДЦЕ

Кому-то везет жить в раю. Трудно воздержаться от зависти, глядя на зеленую альпийскую картинку с коровками и козочками на будто причесанных склонах. Редактор «Вокруг света» поехал в австрийский Тироль, чтобы поработать на горной ферме, и понял, на чем держится райская красота.

BVH-20318344.jpg

— Эспрессо, Капучино, Карамелле, Меланж! — доносится откуда-то сверху, с веранды трехсотлетней альпийской хижины «Петерс Казер» на горном пастбище Нокеральм над долиной Фальзерталь. Я лежу на склоне зеленого луга в мелкий цветочек, запрокинув лицо и прищурившись от яркого альпийского солнца.

И слушаю переливистый звон колокольчиков. Хельга Мария Хагер прекрасно варит кофе, но сейчас речь не о нем. Эспрессо, Капучино, Карамелле и Меланж — имена четырех из пятнадцати ее любимых коз. Им пора на прогулку, к любимому горному пастбищу Охерлох. И да, я не ошиблась. Слово «любимое» не случайный повтор, а ключевое понятие здесь. Без любви давно бы уже не было всей этой альпийской пасторали. Ни пахнущего клевером молока, ни тающего во рту сыра, ни зеленого луга в цветочек, причесанного, как на открытке...

Чуть вразвалочку и игриво задирая друг друга, но все же удивительно упорядоченно, будто хорошо отрепетировали, козы выходят из своего комфортабельного сарая и занимают позиции на склоне двора, рядом с людьми. Каждая выбирает себе в пару кого-то из нашей интернациональной группы интеллектуалов, решившихся на небольшой курс альпийского фермера. Подходит и смотрит в глаза. Ну как собака или кошка. И меня тоже выбирает коза. А мне стыдно становится, что я не знаю ее имени. Все козы одной австрийской породы — тауэрншек: белокоричневые, с полосой черной шерсти вдоль хребта. Я не способна узнать даже Эспрессо, которую доила утром под чутким контролем Хельги...

IMG_20180914_104801.jpg

Молочное утро

— Сжимай вымя в нижней части, с движением к основанию соска, не бойся, чуть сильнее и увереннее, чтобы молоко проталкивалось вниз... Вот... Эспрессо, не могла бы ты стоять спокойно, битте.

Терпению и крепости Эспрессо нет предела. Я умудрилась выдоить аж полчашки. Горжусь собой. А вот Хельга поднялась сегодня в четыре, до петухов, надоила первые шесть литров молока, оставив Эспрессо для «студентов», в пять уже заквасила сыр, потом испекла для нас зерновой хлеб в дровяной печи. Хельга — мультиинструменталист. Вот она в резиновых ботах и комбинезоне работает в стойлах, через пять минут уже выходит из душа, замотанная в полотенце, а еще через пять в белоснежном халате, шапочке и перчатках орудует в святая святых — маленькой сыродельне. Наблюдать за процессом разрешается только через стекло и сетку окна. Внутрь нам путь заказан. В Австрии очень строгие гигиенические нормы для сыроделия. Все должно блестеть от чистоты, а значит, постоянно нужно что-то мыть и чистить: ведра, кастрюли, формы для сыра, а еще стойла, руки и всю себя по пять раз в день... И снова к козам. Они — главные колокольчики в Хельгином оркестре. На альме, где постоянно звучит музыка ее сердца.

Альм — понятие чисто альпийское. Так называют горное пастбище с хижиной, куда на лето, примерно с апреля до сентября—октября, отправляется фермер вместе со своими животными. Там целыми днями его подопечные гуляют в высокогорных лугах и лесах, запасаясь протеинами на зиму.

Хельга с младенчества каждое лето проводила на альме с бабушкой и дедушкой. А в 16 лет, когда старикам стало уже трудно управлять фермой, самостоятельно начала вести здесь хозяйство. И так шесть летних сезонов, с козами и коровами. А зимой работала официанткой.

— Я была молодая и немного сумасшедшая. Помню наших соседей, которые приехали из Инсбрука и Франции. Каждый уик-энд они готовили что-нибудь очень вкусное и пили хорошее вино. И вино стало моей страстью в лучшем смысле этого слова.

IMG_20180914_123302.jpg

В 22 года Хельга покинула Фальс и отправилась покорять «большой мир», поначалу в Италию. В 1991-м она стала одной из первых женщин-сомелье в Австрии, а потом получила и гастрономическое образование. Работала в отелях Кицбюэля, вышла замуж, родила двух дочерей, в 2010 году была номинирована на престижную австрийскую премию в области винной культуры VINEAS. После чего задумалась...

Коза в отеле

— Я задалась вопросом, что буду делать после 50. И решила изменить жизнь, вернувшись в 2011 году сюда, в семейный дом, на ферму моего брата. Я не знала, смогу ли. Но когда увидела Нокеральм, заросший бурьяном по пояс, сердце оборвалось.

IMG_1516.jpgАльпийские луга не цветут сами по себе. Они требуют человеческого труда. Нужно пасти скот, косить траву — только тогда сохранится биоразнообразие. Иначе быстрорастущие кустарники и деревья отнимут пространство и свет у горных цветов и трав и, как следствие, у многих жучков и птичек. Кроме того, сиротские пастбища гораздо быстрее подвергаются эрозии, чем управляемые луга. Для Хельги работа на альме стала не просто семейным делом и даже больше, чем делом восстановления традиционного альпийского фермерства. Она поставила себе цель не дать умереть этим прекрасным лугам, поддержать хрупкий экологический баланс заповедных мест Тироля. Так в 50 лет Хельга снова взялась за учебу, чтобы стать хорошим фермером, а еще горным гидом.

— Я начала здесь с пятью козами. Постепенно их становилось больше, соответственно, больше молока, и в 2012 году мы с братом построили на альме еще один домик — сыродельню. Забот прибавилось. Но я счастлива жить такой жизнью, менять ее по сезонам. Зимой вино в Кицбюэле, летом козы на альме. В этом году я планирую спустить их в долину к 27 сентября. Но мои козы могут раньше заявить: больше не хотим тут быть, пора домой. Все решают они. Мне остается только сказать своей козе-лидерше: окей, Меланж, если ты хочешь, пойдем, — Хельга кивает на шагающую рядом с ней по лесной дороге фаворитку. Остальные козы ушли вперед, сопровождаемые международным эскортом «студентов». — До середины октября у меня еще остаются дела на ферме, потом небольшой перерыв, и в декабре я отправляюсь в Кицбюэль, к вину и гастрономии. Три месяца я там, но уже с начала марта приходится ездить в Фальс, потому что появляются козлята, и я должна быть рядом. Совмещать трудно. В уикэнд я в Кицбюэле, с понедельника по пятницу здесь. Март и апрель самые напряженные месяцы. Но пора завязывать с отелем. Если раньше гости ресторана, увидев меня, просили подобрать вино к ужину, то теперь первым делом спрашивают: «Хельга, как там твои козы?» Я больше не сомелье, я — коза в отеле. Недавно один журнал написал, что единственная разница между мной и козой — тушь для ресниц!

 

  • Альм — понятие чисто альпийское. Так называют горное пастбище с хижиной, куда на лето отправляется фермер вместе с животными
  • Альм — понятие чисто альпийское. Так называют горное пастбище с хижиной, куда на лето отправляется фермер вместе с животными
  • «Я больше не сомелье, я — коза в отеле. Недавно один журнал написал, что единственная разница между мной и козой — тушь для ресниц!»
  • «Я больше не сомелье, я — коза в отеле. Недавно один журнал написал, что единственная разница между мной и козой — тушь для ресниц!»
  • «Я пошла на гору. И увидела Меланж вместе с ее возлюбленным. Я говорю ей, пойдем домой. А она: не-е-е-ет. Так и осталась на три недели. Вернулась в сопровождении козла. Потом родила малыша»
  • «Я пошла на гору. И увидела Меланж вместе с ее возлюбленным. Я говорю ей, пойдем домой. А она: не-е-е-ет. Так и осталась на три недели. Вернулась в сопровождении козла. Потом родила малыша»
  • «Ты должен понимать, что это работа, которую нельзя остановить или отложить. Она требует твоего участия каждую минуту, днем и ночью. Все твое время принадлежит животным»
  • «Ты должен понимать, что это работа, которую нельзя остановить или отложить. Она требует твоего участия каждую минуту, днем и ночью. Все твое время принадлежит животным»
  • Для Хельги работа на альме стала не просто семейным делом и даже больше, чем делом восстановления традиционного альпийского фермерства
     

    Для Хельги работа на альме стала не просто семейным делом и даже больше, чем делом восстановления традиционного альпийского фермерства

 

Своими руками

Хельга смеется. Ее лицо — сплошная улыбка, прочно отпечатавшаяся в мимических морщинах, а глаза синие-синие, как альпийские родники. Непонятно, сколько она спит, она и сама не знает. Быть может, четыре-пять часов в сутки, если повезет. Нужно доить коз, делать сыр, убирать козлятник, заготавливать компост и сено, выращивать злаки (на обед у нас суп из Хельгиного ячменя), следить за орошением угодий — на крутых склонах лугов ее же руками проложены ваале, тонкие оросительные каналы, по которым бежит вода из высокогорных ручьев... Женщине в одиночку просто не удержать все это в руках. Время от времени помогали друзья, а потом им пришла в голову почти безумная идея волонтерского проекта: «А что если организовать в Фальзертале школу альпийского фермера — Schule der Alm — на базе Хельгиного альма?» Придумали трехдневные курсы, на которых учителя из долины дают новичкам уроки кошения травы, заготовки сена, доения, травничества, строительства традиционного альпийского забора и каменных стен методом сухой кладки. Те, кто успешно проходит курс, получает право приехать на ферму работать в качестве волонтера. Друзьям Хельги слабо верилось, что какие-то люди в наше время готовы заплатить собственные деньги, чтобы в буквальном смысле чистить стойла вместо отпуска. В 2015 году провели пробный курс и поняли: люди будут! Турофис Виппталя, не особенно загруженный работой, поскольку места эти не истоптаны туристами, взялся помочь с размещением учеников в маленьких семейных гестхаусах в долине — в Санкт-Йодоке, Падауне, других деревнях. Курсы для 10–12 человек стали устраивать по четыре раза в сезон, и — что важно — к Хельге начали приезжать волонтеры, уже на две-три недели.

BVH-20318337.jpg

— В основном это люди умственного труда: врачи, учителя, менеджеры. Из Австрии, Германии, Италии... — рассказывает Хельга. — Это прекрасные сумасшедшие люди, готовые работать руками, как наши предки 500 лет назад. Они счастливы жить в простых условиях: есть простую пищу, спать на простой кровати.

Вернувшись после прогулки с козами (которые сами отправились дальше в горы), мы едим «полевой перловый» суп в тесной, но уютной столовой «Петерс Казер» и ждем прихода первого преподавателя Schule der Alm — бывшего школьного учителя, а теперь пенсионера Алоиса Гатта, старого друга Хельги, давно уже помогающего ей на сенокосе.

Органическая жизнь

Алоис Гатт, красивый худой старик в пастушьей шляпе с ромашкой под шнурком, оценивает группу косарей-любителей профессиональным учительским взглядом голубых глаз из-под очков. У Алоиса энергичные движения и плавная тихая речь сказочника: «Сначала мы должны заточить косы. У каждого на поясе будет такой вот футляр, похожий на ножны, в него надо налить немного воды и положить точильный камень. Берете камень так, а косу вот так. Не этой стороной... И аккуратно, от основания к концу: раз-два, айнс-цвай...» Алоис расставляет нас на склоне так, чтобы мы не скосили друг другу ноги, и одному за другим показывает, как и куда махать смертоносным предметом.

IMG_20180914_132112.jpg

Склон крутой, примерно 45 градусов. Прямо не встанешь. Острие косы то вспахивает землю, то пролетает мимо травы. Но метра через три начинаешь входить во вкус. Рраз-з-з — и очередная охапка цветочных головок падает «как подкошенная». За мной постепенно образуется полоса бритой лужайки. Но через 50 взмахов — я считаю специально — моя коса тупится, и удовольствие сменяется необходимостью точить лезвие.

— Алоис, почему вы косите по-старинке, косами?

— А по-другому невозможно. Какая техника заберется на такой крутой склон? Она не идет дальше долины. К тому же косилки очень громко жужжат... Это вредно для насекомых. Большинство вещей на альпийских фермах до сих пор можно делать только руками.

Тем временем Хельга приготовила для нас две огромные шкворчащие сковороды с каснокен — традиционными тирольскими клецками в расплавленном сыре из коровьего молока. Мы едим их ложками прямо из сковородок, как положено, сыр тянется, масло течет по подбородкам.

IMG_1864.jpg

— Где вы берете продукты? — спрашиваю Хельгу. — Ходите в магазины?

— У меня свои зерновые: овес, просо, ячмень. Фрукты и овощи привозит моя сестра Маргит из своего сада и от друзей. Все фермеры производят чтото: хлеб, сыр, колбасу. Я ненавижу большие магазины. Я там впадаю в панику из-за необходимости выбирать из тысячи вещей. У меня здесь другая роскошь: я знаю, что ем и пью. Многие ли могут похвастаться тем же?

— А вы едите своих коз?.. — задает кто-то мучающий всех вопрос.

— Да, по-другому здесь невозможно. Когда коза становится старой, не может больше забеременеть и не приносит молока, это единственный путь. Но я не могу это делать сразу. Мне нужно забыть. Ведь это был мой друг. Должна пройти пара месяцев, прежде чем я притронусь к этой колбасе...

laif_20864561.jpg

Когда я расспрашиваю Хельгу о том, какими качествами должен обладать человек, решивший стать фермером, все так или иначе сводится к козам.

— Ты должен понимать, что это работа, которую нельзя остановить или отложить. Она требует твоего участия каждую минуту, днем и ночью. Это надо понимать до того, как ты решишь стать фермером. Твое время принадлежит животным. Если ты не любишь коз, ты будешь ненавидеть эту жизнь. Но просто любить их мало. Ты должен иметь к ним уважение. Как к людям. Потому что животные тоже личности. С ними нужно разговаривать, следить за тем, чтобы они были не только здоровы, но и счастливы. Вот у вас есть дети? Вы не можете быть счастливы, если они несчастны. Иногда приходится что-то запрещать, но важно уметь дать им свободу. Точно так же надо уметь позволить козе жить ее собственной жизнью, уважать ее выбор. Вот, например, Меланж... Однажды она влюбилась...

В августе 2011 года Меланж не вернулась домой с прогулки. Хельга была испугана. Но ближе к ночи раздался звон колокольчика — знакомый фермер привел Меланж с гор, где живет Эрих, художник, к которому мы идем завтра, и где пасется много козлов...

BVH-20318352.jpg

Любовная пастораль

Утром следующего дня вместе с козами и Хельгой мы отправляемся вверх по горным тропам, через ольховый лес, к высоким лугам. Путем Меланж. Туда, где на горе живет еще один загадочный персонаж — художник и повелитель воды Эрих Гатт. Хельга продолжает рассказ о любви:

— Три года назад Меланж дважды поднималась на пастбище к Эриху, на Цайшальм, и возвращалась. А в третий раз не вернулась. Я сама пошла на гору. И увидела Меланж вместе с ее возлюбленным, — Хельга находит в телефоне фотографию: черный красавец-козел с раскидистыми рогами... — Я говорю ей, пойдем домой. А она: не-е-е-ет. Так и осталась на три недели. Вернулась в сопровождении козла. Потом родила малыша. В этом году во вторую неделю лета высокогорный любовник ждал ее уже внизу, на мосту. Конечно, я не рада снова иметь черного ребенка, ведь Меланж — тауэрншек, а тот козел совсем другой породы. Но ради Меланж я готова на такой меланж...

IMG_20180914_104612.jpg

Путь козы — четыре километра с подъемом на 600 метров от Хельгиной фермы на Цайшальм, к Эриху, — кажется мне непреодолимым. Козья тропа петляет по ольховому лесу, по камням, поваленным стволам. Козы давно свернули в сторону, на привычные пастбища. Иногда приходится идти через водопады, текущие прямо меж камней под ногами. Местами встречаются таблички в память о тех, кто не дошел... На последней трети пути начинают попадаться удивительные знаки: то фигурки зверей, то водяные меленки с молоточками и колесиками, вращаемые какими-то чудиками, любовно вырезанными из дерева. Последний подъем по ступенчатой тропе меж мелких сосенок особенно крут, но, преодолев его, я вижу невероятное: на зеленом взгорке вокруг альпийской хижины Цайшальм раскинулась инсталляция. Пирамиды камней, деревянные статуи-стражи, а по склонам кружит стена, сложенная методом сухой кладки. Это дело рук Эриха Гатта, седого усача с большими руками, который встречает гостей ударами хлыста о землю, высекая звонкое эхо из окружающих гор. Эрих, водопроводчик по профессии (вот откуда все эти водяные мельницы!), собирает камни уже больше 40 лет, превращая их в произведения искусства. И не считает себя художником. У него есть жена и дети в Санкт-Йодоке, но каждое лето он совершает побег на свою горку и живет тут в свободном альянсе с природой. Иногда к нему приходят ученики «Школы Альма», приносят какую-нибудь еду, а Эрих угощает их грушевым шнапсом из большой бутыли и учит класть стены из камней... «Камни хранят энергию, я в этом уверен», — говорит Эрих.

IMG_20180915_133801.jpg

Новая высота

Я чувствую себя так, будто Эрих собрал всю энергию камней, солнца и воды и поделился ею со мной. На обратный путь должно хватить, да вот только сюрприз: Хельга уводит нашу компанию не вниз, а в сторону и снова вверх. Через лесные коряги и траву по пояс, где даже козы не прошли бы (ну разве что влюбленная Меланж). И тут я слышу приближающийся звон колокольчиков. Мы встречаемся на лужайке, усеянной кочками с брусникой, какое-то время козы и люди идут вместе то вверх, то вниз, но вот животные снова сворачивают в лесок, а люди продолжают путь дальше по опушке. Я отстаю и уже не понимаю цели нашего кругового маршрута. И вот, едва переставляя ноги, выхожу на широкий косогор, вниз по которому стелется луг, как развернувшийся с размаху ковер, а в глубине лежит долина Фальзерталь: вид на нее открывается почти до самого Санкт-Йодока, до ее впадения в Виппталь. Лесистые склоны залиты солнцем, внизу поблескивает ручей Фальзербах, на равнинных лугах, меж редких фермерских домиков пасутся коровы. Волшебная перспектива, созданная природой и людьми... Ради которой стоило идти выше и выше.

***

Вечером за ужином мы пьем вино из рук бывалого сомелье. Хельга выносит очередную бутылку и фантазирует об элегантном женском характере пино-нуар 2005 года. Слышится звон колокольчиков сверху. Козы вприпрыжку возвращаются домой. Эспрессо, Капучино, Карамелле, Меланж... Кто-то шутит: наверное, следующее поколение коз будет носить имена Мерло, Совиньон, Грюнер-Вельтлинер, Пино-Нуар...

Я увожу в Москву пучок душистого сена из амбара Хельги, который она мне любовно вручила. Предлагала взять козу. Но я решила повременить.

Locals-Alps-Farm-s.gif

Условные обозначения:
(1) Долина Шмирнталь
(2) Долина Фальзерталь
(3) Цайшальм
(4) Долина Виппталь
       Природный заповедник Фальзерталь

ОРИЕНТИРОВКА НА МЕСТНОСТИ
Фальс, Тироль, Австрия

Площадь коммуны Фальс 48,71 км²
Население ~ 530 чел.
Плотность населения ~ 11 чел/км²

Площадь федеральной земли Тироль 12 640,17 км²
Население ~ 751 200 чел.
Плотность населения ~ 60 чел/км²
ВВП Австрии 477,7 млрд долл. (26-е место в мире)

ДОСТОПРИМЕЧАТЕЛЬНОСТИ природный заповедник Фальзерталь, альпийская деревня Санкт-Йодок с готической церковью XV века, инсталляции Эриха Гатта на Цайшальме.
ТРАДИЦИОННЫЕ БЛЮДА каснокен — клецки с луком в расплавленном сыре; шпеккнёдельзуппе — суп с хлебными клецками со шпиком; кайзершмаррн — сладкий омлет — с брусничным джемом.
ТРАДИЦИОННЫЕ НАПИТКИ рябиновый шнапс, травяные настои.
СУВЕНИРЫ фермерский сыр и копчености, разные виды шнапса.

РАССТОЯНИЕ от Москвы до Санкт-Йодока ~ 2035 км (от 3 часов 45 минут в полете до Инсбрука без учета пересадок, затем 30 км по автодороге).
ВРЕМЯ отстает от московского на час летом, на два часа зимой
ВИЗА «шенген»
ВАЛЮТА евро

Фото: SIME (Х3) / LEGION-MEDIA, LAIF (Х3) / VOSTOCK PHOTO, СТЕЛЛА МОРОТСКАЯ (X9), ALAMY / LEGION-MEDIA, THIS MATERIAL IS BASED ON DATA SERVICES PROVIDED BY THE OPENTOPOGRAPHY FACILITY WITH SUPPORT FROM THE NATIONAL SCIENCE FOUNDATION UNDER NSF AWARD NUMBERS 1226353 & 1225810

Подробная информация о «Школе Альма» (Schule der Alm): www.wipptal.at/schule-der-alm/
О Тироле: www.visittirol.ru

Источник ➝

Ларнака

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

На острове Кипр я побывал зимой. В низкий сезон народу не много, что хорошо способствует изучению достопримечательностей острова без лишних толп туристов. Ближайшим к моему отелю крупным городом был город Ларнака. Он является третьим по величине городом на Кипре (после Никосии и Лимасола), с населением около 70 000 человек.

 

Ранее на месте города Ларнака, находился античный город-государство Китион (относится к позднему бронзовому веку). Сейчас Ларнака это курортный город с множеством отелей,  большим пляжем, а так же расположенным неподалеку аэропортом.

Муниципальная художественная галерея.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Фонтан у галереи.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Деревянный настил на пристани.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Стоянка яхт.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

И конечно, куда же без кошек, которых на Кипре везде очень много.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Пляж.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Температура воды в море зимой на Кипре редко опускается ниже + 18 градусов, а температура воздуха + 15. Но, для купания весьма холодно, хотя не всех это останавливает.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Я же смог только промочить кроссовки )

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Достаточно крупные чайки тусуются на пляже.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Знак.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Набережная у моря.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Новогодняя елка на фоне портовых кранов.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Ларнакский форт. Был построен европейцами в XIV веке и перестроен турками в 1625 году для охраны гавани Ларнаки.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Пушки внутри форта.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Церковь Святого Лазаря (898 год). Церковь названа в честь Лазаря, которого, согласно Евангелию, воскресил Иисус Христос. После этого, из-за преследований, он был вынужден  покинуть Иудею и в 33 году перебрался на Кипр, где стал первым епископом Китиона.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Пробка в центре города.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Так выглядит полицейский участок.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Много раз вдел в Ларнаке вот такие шести дверные такси Мерседес.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Спасибо за просмотр!

 

Мой Instagram

«Учебное полотно» великого мастера - 2

Из-за размеров картины, которую Суриков писал на дому, ему даже пришлось поменять московскую квартиру, на которую он переехал, вернувшись из Красноярска осенью 1890 года, на большую по размерам. В декабре 1892 года Суриков сделал в работе над полотном перерыв, так как готовил к выставке картину «Исцеление слепорожденного». Однако в начале 1894 года опять принялся за «своего Ермака». Причем сначала цветовая гамма картины была ярче. Но потом Суриков выбрал для нее тот самый мрачный колорит, в котором мы все ее теперь знаем.

Долгое время Ермак по полотну «кочевал», то «прятался» за другими казаками, то, в более поздних вариантах, напротив, был полностью отделен от своего воинства, и лишь в итоге художник нашел для него самое подходящее место.


Этюд «Стрелок». И посмотрите, как тщательно прописаны все детали, хотя сами по себе мазки этюда и несколько грубоваты. И зерцало, и шлем, и узорчатая сумочка на поясе – все очень реалистично!


Полотно «Покорение Сибири Ермаком Тимофеевичем» было окончено Суриковым в 1895 году, а уже в марте этого же года совет Академии художеств присвоил ему за него звание академика. Полотно купил государь-император за 40 тысяч рублей — самую большую сумму, которую когда-либо давали за картину кисти русского художника. Уже в апреле 1895 года был подписан царский указ об учреждении Русского музея Императора Александра III и сюда же была передана эта картина. Третьякову (которому Суриков первоначально обещал это полотно) он все в том же 1895 году подарил копию картины меньших размеров (103×59 см).


Казак с ружьем. А тут так: сабля выписана исторически верно. А вот ружьецо-то осовременено лет так на двести, не меньше


Интересно, что В. Солоухин написал об этой картине в 1966 году, вернее, написал то, что о ней в разное время говорили экскурсоводы музея. Сначала – что Суриков хотел показать народ. Народ, народ и народ. Кругом народ. Ермак не выделен, окружен народом, находится в самом центре народа. Но за пятнадцать лет до этого, по его словам, говорилось иное: «Ермак расположен в центре композиции, чем подчеркивается его роль вождя, атамана, полководца. Он стоит под знаменем, под Спасом-нерукотворным и под Георгием Победоносцем. Чувствуется, как его воля цементирует атакующее войско. Все воины сплотились вокруг него и готовы сложить головы, но не выдать своего атамана». (В. Солоухин. Письма из Русского музея, 1966 г.) Ну, так вот: всякому времени, свои песни и свой взгляд на вещи. Пройдет еще какое-то время, и новые экскурсоводы (возможно, это будет робот с милым женским голосом) скажет, что перед нами изображение типичного колониального разбоя и нетолерантное отношение более развитой нации к другой! Не дай бог, конечно, но кто знает, что может быть…


А вот здесь замок ружья выписан просто великолепно, так что мы даже можем определить его тип. Сегодня такие замки называют английским термином «шапхан». Известно, что русским оружейникам конструкция шапхана была известна, и на основе разработок иностранных мастеров они создали на ее основе «самопальное ружье», или «самопал». Оружие было не слишком тяжелым, что позволяло стрелять, просто уперев такой самопал в плечо

 


Известно, что ударные замки такого типа уже существовали в 1544 г., поскольку шапханы в это время уже применялись. Правда, в то время они еще не вытеснили колесцовые замки и фитильные. В начале XVII века о них писали как о наиболее удобных замках для охотничьих ружей, поскольку, мол, они всегда готовы к выстрелу и не выдают стрелка запахом дыма. А вот на поле боя все-таки лучше фитильный замок, поскольку он… надежнее


Толстые одежды из шкур, давали, пожалуй, аборигенам хоть какую-то защиту от холодного оружия. Но не от пуль! К тому же в то время пули на Руси не столько лили, сколько рубили – отливали пруток из свинца и рубили цилиндрики топором на полене. Круглые пули использовали главным образом на охоте, а вот в бой заряжали по три-пять таких вот «цилиндриков»! Именно поэтому некоторые характеристики русского огнестрельного оружия того времени трудно понять не специалисту. «Пять резов на гривенку» — это как? А так, что в ствол такого ружья войдет пять пуль, нарубленных из свинцового прутка общим весом в одну гривенку, то 204,75 грамма! Делим на пять и получаем 40 граммов — вес каждой «пули». Понятно, что точно в цель при выстреле «этим» попасть было нельзя, но это при попадании в тело раны были просто ужасающими. Именно поэтому, кстати, при стрельбе часто использовались А-образные стойки-опоры для очень тяжелого ствола, что мы как раз и видим на картине у Сурикова. Кстати, у крайнего слева стрелка, что пользуется этой подставкой, ружье как раз фитильное, так что… Суриков – молодец, только это и можно сказать.




Аркебуза фитильно-колесцовая, Южная Германия, Аугсбург, 1585 гг. Длина общая: 1160 см; калибр: 13 см; длина ствола: 700 см. Ружье казнозарядное. Ствол в казенной части с зарядной каморой с откидной крышкой, которая открывается с помощью рычага, расположенного у хвостовика. Рычаг выполнен в виде мужской головы. У хвостовика выбито клеймо аугсбургского ствольного мастера, работавшего в 1585 г. Крышка каморы фиксируется при помощи пружинной защелкой. В камору вкладывается металлическая гильза с затравочным отверстием и шпилькой, выступающей из донца. Шпилька обеспечивает жесткую фиксацию гильзы в канале ствола таким образом, чтобы затравочное отверстие гильзы всегда совмещалось с затравочным отверстием на стволе. То есть, по сути, здесь применялось патронное заряжание. Вот это прогресс! Ну а наличие заранее заряженных гильз могло дать значительную экономию времени при заряжании. Замок аркебузы комбинированный, сочетающий фитильный курок (серпентин) с курком колесцового замка. В случае отказа сложного колесцового механизма можно было использовать фитильный способ воспламенения заряда. Пороховая полка имела автоматически закрывающуюся крышку. Ключ для завода колесцового механизма не требовался. По-видимому, его взведение осуществлялось с помощью курка. Понятно, что это охотничье, богато декорированное оружие в руках у казаков оказаться не могло. Но что-то видом и устройством попроще… Почему бы и нет? (ГИМ, Москва)


Но это история. А сегодня у нас задача другая – рассмотреть, как именно, правильно или неправильно, Серов изобразил на своем полотне оружие и доспехи, что там из музея, а что… от лукавого?


Пушка вертлюжная XVIII в. Длина общая с винградом: 29 см; длина без винграда: 25,5 см; длина уключины: 26 см; калибр: 21 мм. Такие вот «орудия» вполне могли стоять и на судах у Ермака

 


Противники казаков вооружены луками, копьями, и только у одного арбалет, металлический щит и шлем. Ну, тут все точно так же, как было и у Кортеса с Писарро


Безусловно, основным типом замка на стрелковом оружии у стрельцов и казаков даже в 1585 году должен был быть фитильный замок. И совершенно правильно сделал художник, что никого из казаков не вооружил пистолетом – в то время колесцовые пистолеты были очень дорогим оружием и в Россию не экспортировались. То есть выбирать мы можем только из фитильного замка и замка-шапхана. Я бы, конечно, постарался показать стрелков с фитильными ружьями, но… тут уж художник не слишком погрешил против истины, всего-то 50 лет разницы. Ведь даже ополченцы и стрельцы 1612 года стреляли именно из фитильных ружей, поскольку именно тогда уже стали появляться и более совершенные образцы ружей с ударными замками – трофеи, отнятые у поляков и шведов.


На картине у одного из казаков мы видим топор. В коллекции ГИМа есть топор XVII в. Длина: 16,5 см (топор); ширина у лезвия: 95 мм (лезвие); длина древка: 36 см (топорище). Можно бревна на избу тесать, можно басурманам головы рубить!

 


Бахтерец первой половина XVI в. (ГИМ, Москва)

 


Бахтерец XVII в. (ГИМ, Москва)

 


Шишак. Западная Европа, Священная Римская империя Германской нации. Вторая половина XVI в. Высота: 29 см; диаметр основания: 23х21,5 см (ГИМ, Москва) Суриков многим казакам нарисовал красивые сабли. И это исторический факт. Иметь саблю в богатых ножнах было престижным, как золотую цепь на шее в минувшие 90-е у нас среди определенной категории населения. И сабли с такими ножнами в Россию и поставлялись, и производились на месте. Но и поставки были очень значительны. Персия, Турция – вот откуда к нам шли сабли с золотой насечкой на клинках и ножнами, украшенными кораллами, и бирюзой.


Палаш Скопина Шуйского (ГИМ, Москва)

 


Сабля князя Пожарского. XVII в. Длина: 105 см; длина клинка: 92 см Сталь, бирюза, стекло, золото, серебро, изумруды, чеканка (ГИМ, Москва)

 


Суриков Василий Иванович (1848-1916)


И в качестве итога: пожалуй, эту картину Сурикова должно считать тем самым образцом для подражания, на который должен, по идее, равняться каждый художник-баталист, кому пришло в голову писать похожие по размерам полотна. И писать именно так, хотя сегодня можно портреты нужных людей, равно как и изображения оружия и доспехов, получить при помощи Интернета!

Автор:Вячеслав ШпаковскийСтатьи из этой серии:Куликовская битва в образах и картинах
«Битва при Ангиари» и «Битва при Марчиано»: ученик против учителя, символизм против реализма
«Битва при Ангиари» и «Битва при Марчиано». Леонардо да Винчи и Джорджо Вазари
Павел Корин. «Александр Невский». Неразрешимая задача мятущейся души
«Битва при Грюнвальде» Яна Матейко: когда эпичности слишком много
«Богатыри» Васнецова: когда в картине главное эпичность

Картина дня

))}
Loading...
наверх