Флибустьеры и буканьеры

 
Карибское море занимает первое место по числу расположенных на его берегах стран. При взгляде на карту кажется, что это море, подобно Эгейскому, «можно перейти пешком, прыгая с острова на остров» (Габриэль Гарсиа Маркес).

 

Когда мы вслух произносим названия этих островов, то кажется, что мы слышим рэгги и шум волн, а на губах остается привкус морской соли: Мартиника, Барбадос, Ямайка, Гваделупа, Тортуга… Райские острова, которые первым поселенцам порой казались адом. 

В XVI веке европейские колонисты, практически истребившие местных индейцев, сами оказались объектом постоянных нападений пиратов, которым Карибские острова (Большие и Малые Антильские) также очень понравились.
Испанский губернатор Рио-де-ла-Ачи писал в 1568 году:
«На каждые два корабля, приходящие сюда из Испании, приходится двадцать корсарских. По этой причине ни один город на этом побережье не находится в безопасности, ибо они по своей прихоти захватывают и грабят поселения. Они обнаглели до такой степени, что называют себя властителями земли и моря».


В середине XVII столетия флибустьеры настолько вольготно чувствовали себя в Карибском море, что порой полностью прерывали сношения Испании с Кубой, Мексикой и Южной Америкой. И о смерти испанского короля Филиппа IV в Новый Свет не могли сообщить на протяжении целых 7 месяцев – лишь по истечении этого срока к берегам Америки удалось прорваться одному из караванов. 


Карта пиратских походов


Появление буканьеров на острове Эспаньола


Досталось и второму по величине острову Антил– Эспаньоле (ныне – Гаити), особенно его западному и северному побережьям.

Остров Эспаньола, средневековая карта



Остров Гаити, рельефная карта


Впрочем, нашлись люди, которые, напротив, были рады «гостям моря», поэтому, дабы положить конец «преступным сделкам с контрабандистами», в 1605 г. власти острова распорядились переселить всех жителей северного и западного побережья Эспаньолы на южный берег. Часть контрабандистов тогда покинули Эспаньолу, перебравшись кто на Кубу, кто на Тортугу. 

Как это часто бывает, стало только хуже. Покинутые всеми области, оказались очень удобными для людей, оказавшихся «лишними» и «ненужными» в своих странах. Это были разорившиеся и потерявшие всё крестьяне, ремесленники, мелкие торговцы, беглые преступники, дезертиры, матросы, отставшие от своих кораблей (либо, за какой-то проступок, изгнанные из команды), даже бывшие рабы. Именно их стали называть буканьерами (boucanier), часто используя это слово, как синоним названия флибустьеров. Так, в англоязычной литературе термин buccaneer означает именно пиратов Карибского моря. На самом же деле, первые буканьеры пиратами не были: это были охотники на одичавших быков и свиней (оставленных выселенными колонистами), мясо которых они коптили по заимствованному от индейцев методу, выгодно продавая его настоящим флибустьерам. 

Флибустьеры и буканьеры

Буканьер. Иллюстрация из французского издания книги Александра Эксквемелина «Пираты Америки»

Большинство из буканьеров были французами. 

Корсары Карибского моря и Мексиканского залива


А вот флибустьеры были корсарами: название этих морских разбойников имеет чисто географическое значение – это пираты, действовавшие именно в Карибском море или Мексиканском заливе. 

Откуда же произошло само слово «флибустьер»? Существуют две версии: голландская и английская. По первой, источником стало голландское слово vrijbuiter («вольный добытчик»), а по второй – английское словосочетание free boater («вольный корабел»). В соответствующей статье энциклопедии Вольтер так написал о флибустьерах: 
«Предыдущее поколение только что рассказало нам о чудесах, которые творились этими флибустьерами, и мы говорим о них постоянно, они нас трогают... Если бы они могли (делать) политику, равную их неукротимой отваге, они бы основали великую империю в Америке... Ни римляне, и никакой другой разбойничий народ никогда не осуществлял столь удивительных завоеваний».


Самое распространенное название флибустьерских судов – «Месть» (в разных вариациях), что является прямым намеком на обстоятельства судьбы их капитанов. 


Стендовая модель корабля «Месть королевы Анны» – флагмана эскадры знаменитого пирата Эдварда Тича (известного под прозвищем «Черная борода»). Ранее судно называлось «Конкорд», переименовано после захватом Эдвардом Тичем. Корабль сел на мель и затонул у побережья Северной Каролины, обнаружен на дне в 2012 г.


А пресловутый чёрный флаг с изображением черепа и двух костей появился лишь в XVIII веке, впервые его использовал французский корсар Эмманюэль Винн в 1700 г. Первоначально такие флаги являлись элементом маскировки: дело в том, что черное полотнище обычно поднимали на кораблях, где имелись больные проказой. Естественно, большого желания подходить к судам с таким флагом у «неинтересных» пиратам кораблей не возникало. Позже на черном фоне стали рисовать разнообразные «веселые картинки» (у кого, на что хватало фантазии и умения хоть как-то придуманное нарисовать), которые должны были устрашать экипаж корабля противника, особенно если это был флаг корабля очень известного и «авторитетного» пирата. Поднимались такие флаги, когда принималось окончательное решение об атаке купеческого судна. 


Флаг корабля Бартоломью (Джона) Робертса (Черный Барт), первая половина XVIII века


Что касается пресловутого «Весёлого Роджера», то это не имя какого-то штатного корабельного КВН-щинка, и не эвфемизм, означающий скелет или череп, нет, на самом деле, это французское словосочетание Joyex Rougе – «весёлый красный». Дело в том, что красные флаги во Франции в то время были символом военного положения. Английские пираты переиначили это название – Jolly Roger (Jolly – значит «очень»). В поэме Байрона «Корсар» можно прочитать: 
«Нам говорит кроваво-красный флаг, что этот бриг – корабль пиратский наш».


Что касается каперов, то они поднимали флаг той страны, от имени которой осуществляли свою «почти законную» деятельность.

«Линия дружбы»


Как известно, 7 июня 1494 года при посредничестве папы римского Александра VI между королями Испании и Португалии был заключен Тордесильясский договор «О разделе мира», согласно которому островов Зеленого Мыса была проведена «линия дружбы»: все земли Нового света западнее этой линии заранее объявлялись собственностью Испании, восточнее – отходили Португалии. Другие европейские страны, разумеется, не признали этот договор. 

Французские корсары в Вест-Индии


Первой в противостояние с Испанией в Карибском море вступила Франция. В первой половине XVI века эта страна воевала с Испанией за земли в Италии. Капитанам многих судов были выданы каперские свидетельства, некоторые из этих каперов ушли на юг, осуществив ряд нападений на испанские корабли в Вест-Индии. Историками проведены подсчеты, согласно которым оказалось, что с 1536 по 1568 г.г. французскими каперами в Карибском море были захвачены 152 испанских судна, и между побережьем Испании, Канарами и Азорскими островами еще 37.

Этим французские корсары они не ограничились, совершив в 1536–1538 г.г. нападения на испанские гавани Кубы, Эспаньолы, Пуэрто-Рико и Гондураса. В 1539 г. была разорена Гавана, в 1541-1546 г.г. – города Маракайбо, Кубагуа, Санта-Марта, Картахена в Южной Америке, ограблена жемчужная ферма (ранчерия) в Рио-де-ла-Аче (сейчас – Риоача, Колумбия). В 1553 г. эскадра известного корсара Франсуа Леклерка, когторый многим был известен под прозвищем «Деревянная Нога» (10 кораблей) ограбила побережья Пуэрто-Рико, Эспаньолы и Канарских островов. В 1554 г. капер Жак де Сор сжег город Сантьяго-де-Куба, в 1555 г. – Гавану.

Для испанцев это стало крайне неприятным сюрпризом: пришлось тратить большие деньги на строительство фортов, увеличивать гарнизоны прибрежных крепостей. В 1526 г. капитанам испанских судов было запрещено в одиночку пересекать Атлантику. С 1537 г. такие караваны стали патрулироваться военными кораблями, а в 1564 г. были созданы два «серебряных флота»: флот Новой Испании, ходивший в Мексику, и «галеоны Тьерра-Фирме» («континентальные»), отправлявшие в Картахену и к Панамскому перешейку. 


Серебряный флот, испанские галеоны XVII века


Охота на испанские корабли и конвои неожиданно приняла некоторую религиозную окраску: среди французских корсаров оказалось много гугенотов, а потом – и английских протестантов. Затем национальный состав карибских пиратов значительно расширился. 


Кадр из голливудского фильма «Одиссея капитана Блада», 1935 г.


«Морские псы» Елизаветы Тюдор


В 1559 г. между Испанией и Францией был заключен мирный договор, французские каперы ушли из Вест-Индии (остались корсары), но зато сюда пришли английские «морские псы» (sea dogs). Это было время Елизаветы Тюдор и знаменитых пиратов, которые «заработали» для своей королевы, как минимум» 12 миллионов фунтов стерлингов. Самые известные среди них – Джон Хокинс, Фрэнсис Дрейк, Уолтер Рэли, Эмиас Престон, Кристофер Ньюпорт, Уильям Паркер, Энтони Ширли. 


Портрет Джона Хокинса. Гравюра Виллема ван де Пасса, Гринвич, Национальный морской музей



«Джизес оф Любек», флагманский корабль Джона Хокинса. Рисунок XVI в.



Фрэнсис Дрейк. Гравюра XVI в.



Елизавета I возводит Дрейка в рыцари. Средневековый рисунок


«Джентльмены удачи» из Нидерландов


А в конце XVI века к грабежу испанских кораблей и Карибских побережий радостно присоединились корсары республики Соединенных провинций (Нидерланды). Особенно развернулись они в 1621-1648 г.г., когда каперские грамоты им стала выдавать Нидерландская Вест-Индская компания. Неутомимые (и неисправимые) «труженики моря», среди которых особо выделялись такие «герои», как Питер Схаутен, Баудевэн Хендриксзоон, Питер Питерсзоон Хёйн, Корнелис Корнелисзоон Иол, Питер Ига, Ян Янсзоон ван Хоорн, Адриан Патер и Виллим Блауфелт, с 1621 по 1636 г.г. захватили 547 испанских и португальских судов, «заработав» около 30 млн гульденов.

Но «золотой век» корсаров Карибского моря был еще впереди, по-настоящему «великими и ужасными» они станут после объединения с буканьерами. Иоганн Вильгельм фон Архенгольц, немецкий историк XIX века, писал в книге «История флибустьеров» (в некоторых переводах — "История морских разбойников"): 

«Соединились они (буканьеры) со своими друзьями, флибустьерами, начинавшими уже прославляться, но которых имя сделалось истинно ужасным только после соединения с буканьерами».



О том, как и почему буканьеры стали пиратами, будет рассказано в следующей статье. Пока же вернемся к более ранним страницам той истории. 

Рассказы современников о буканьерах


Итак, продолжим наш рассказ о буканьерах. Известно, что среди них существовала своя специализация: некоторые охотились только на быков, другие – на одичавших свиней. 

Анонимный автор «Путешествия, предпринятого на побережье Африки, в Бразилию, а затем в Вест-Индию с капитаном Шарлем Флери» (1618-1620 г.г.) об охотниках на быков сообщает следующее: 
«Эти люди не имеют иного занятия, кроме охоты на быков, из-за чего их называют masteurs, то есть убойщиками, и с этой целью они изготавливают длинные палки, своего рода полупики, которые они называют "ланас". На один ее конец насаживается железный наконечник, сделанный в виде перекрестья… Когда они идут на охоту, то ведут с собой много больших собак, которые, обнаружив быка, забавляются, стараясь укусить его, и постоянно вертятся вокруг него, пока не подойдет убойщик со своей ланой… Свалив достаточное количество быков, они сдирают с них шкуры, причем это делается с такой ловкостью, что, мне кажется, быстрее нельзя ощипать даже голубя. Затем они расстилают шкуру, чтобы просушить ее на солнце... Испанцы часто нагружают корабли этими шкурами, которые имеют высокую цену».


Александр Оливье Эксквемелин в своей знаменитой книге «Пираты Америки» (практически «энциклопедия флибустьеров»), изданной в Амстердаме в 1678 г., пишет о другой группе буканьеров:
«Есть буканьеры, которые охотятся только на диких свиней. Они солят их мясо и продают плантаторам. И образ жизни у них во всем такой же, как и у добытчиков шкур. Эти охотники ведут оседлый образ жизни, не сходя с места месяца по три-четыре, иногда даже и по году... После охоты буканьеры сдирают со свиней шкуру, обрубают мясо с костей и режут его на куски в локоть длиной, иногда куски чуть больше, иногда чуть меньше. Затем мясо посыпают молотой солью и выдерживают в особом месте часа три или четыре, после чего свинину вносят в хижину, плотно затворяют дверь и развешивают мясо на палках и рамах, коптят его до тех пор, пока оно не станет сухим и твердым. Тогда оно считается готовым, и его уже можно упаковывать. Приготовив две или три тысячи фунтов мяса, охотники поручают одному из буканьеров доставить заготовленное мясо плантаторам. У этих буканьеров в обычае после охоты – а ее они обычно заканчивают после полудня – отправляться стрелять лошадей. Из конины они вытапливают жир, солят его и готовят сало для фитилей».


Подробные сведения о буканьерах содержатся и в книге аббата-доминиканца Жана-Батиста дю Тертра, вышедшей в 1654 г.: 
«Буканьеры, были названы так от индейского слова букан — это разновидность деревянной решетки, сделанной из нескольких жердей и установленной на четыре рогатины; на них буканьеры по несколько раз жарят своих свиней целиком и питаются ими без хлеба. В те времена они представляли собой неорганизованный сброд людей из разных стран, ставших ловкими и мужественными в силу своих занятий, связанных с охотой на быков ради добычи шкур и ввиду преследования их испанцами, которые никогда их не щадили. Так как они не терпят никаких начальников, то слывут людьми недисциплинированными, которые в большинстве своем укрылись, чтобы избежать наказания за преступления, совершенные в Европе… У них нет никакого жилья или постоянного дома, а есть лишь места встреч, где располагаются их буканы, да несколько хижин на сваях, представляющих собой навесы, крытые листьями, для защиты их от дождя и хранения шкур убитых ими быков – до той поры, пока не придут какие-нибудь корабли, чтобы обменять их на вино, водку, полотно, оружие, порох, пули и некоторые другие инструменты, в которых они нуждаются и которые составляют всё имущество буканьеров… Проводя все дни на охоте, они не носят ничего, кроме одних штанов и одной рубашки, обматывая ноги до колен свиной шкурой, завязанной сверху и сзади ноги шнурками из той же шкуры, и опоясывая вокруг талии мешок, в который они залазят, чтобы укрыться от бесчисленных москитов… Когда они возвращаются с охоты в букан, вы бы сказали, что они выглядят отвратительнее, чем слуги мясника, которые провели на бойне восемь дней, не умываясь».


Иоганн Вильгельм фон Архенгольц в своей книге пишет, что:
«всякий, вступивший в общество буканьеров, должен был забыть все привычки и обычаи благоустроенного общества и даже отказаться от своего фамильного имени. Для обозначения товарища всякому давали шутливое или серьезное прозвище».


Истории известны такие имена-прозвища некоторых буканьеров: например, Шарль Бык, Пьер Длинный.

Продолжим цитату фон Архенгольца:
«Только при брачном обряде объявляли свое настоящее имя: от этого произошла до сих пор сохранившаяся на Антильских островах пословица, что людей узнают только тогда, когда они женятся».


Женитьба коренным образом меняла образ жизни буканьера: он уходил из своей общины, становясь «жителем» (habitant) и принимая на себя обязанность подчинения местным властям. До этого же, согласно сообщению французского иезуита Шарлевуа, «буканьеры не признавали никаких иных законов, кроме своих». 

Буканьеры жили группами от четырех до шести человек в подобиях шалашей, сделанных из кольев, покрытых бычьими шкурами. Эти маленькие общины сами буканьеры называли «матлотажами», а себя – «матлотами» (матросами). Все имущество небольшой общины считалось общим, исключение составляло только оружие. Совокупность таких общин называлась «береговым братством». 

Основными потребителями продукции буканьеров, как можно догадаться, были флибустьеры и плантаторы. Некоторые буканьеры заводили постоянные связи с купцами из Франции и Голландии. 

Британцы буканьеров называли cow-killers – «убойщики коров». Некий Генри Кольт, который побывал на Антильских островах в 1631 г., писал, что капитаны кораблей часто угрожали недисциплинированным матросам оставить их на берегу среди коу-киллеров. Об этом пишет и Джон Хилтон, бомбардир с острова Невис. Генри Уистлер, который находился в эскадре адмирала Уильяма Пенна (атаковавшей Эспаньолу в 1655 г.) оставил еще более уничижительный отзыв: 
«Разновидность негодяев, которых спасли от виселицы… называют их коу-киллерами, ибо живут они тем, что убивают скот ради шкур и жира. Они-то и причиняли нам всё зло и вместе с ними – негры и мулаты, их рабы…»


Жители Эспаньолы и Тортуги тех лет делились на четыре категории: собственно буканьеры, флибустьеры, приходящие в облюбованные ими базы для сбыта добычи и отдыха, плантаторы-землевладельцы, рабы и слуги буканьеров и плантаторов. На службе у плантаторов находились и так называемые «временные вербованные»: бедные выходцы из Европы, обязавшиеся отработать три года за «билет» на Карибы. Таковым был и Александр Оливье Эксквемелин, автор уже упоминавшейся нами книги «Пираты Америки». 


Александр Оливье Эксквемелин, «Пираты Америки», издание 1678 г.



Книга Александра Эксквемелина «Пираты Америки» послужила одним из главных источников для знаменитых романов Рафаэля Сабатини «Одиссея капитана Блада», «Хроника капитана Блада», «Удачи капитана Блада». Таким увидели корабль этого капитана («Арабелла») зрители голливудского фильма 1935 г.


В 1666 г. Эксквемелин (то ли голландец, то ли фламандец, то ли француз – в 1684 году английский издатель Уильям Крук не смог ответить на этот вопрос), врач по специальности, отправился на Тортугу, где, фактически, попал в рабство. Вот что писал он о положении «временных вербованных» в своей книге:
«Однажды один слуга, которому очень хотелось отдохнуть в воскресенье, сказал своему господину, что Бог дал людям неделю из семи дней и велел шесть дней трудиться, а на седьмой отдыхать. Господин его и слушать не стал и, схватив палку, отколотил слугу, приговаривая при этом: "Знаешь, парень, вот мой приказ: шесть дней ты должен собирать шкуры, а на седьмой будешь доставлять их на берег"... Говорят, что лучше три года пробыть на галерах, чем служить у буканьера».


А вот что пишет он о плантаторах Эспаньолы и Тортуги:
«Идет здесь, в общем, такая же торговля людьми, как и в Турции, потому что слуг продают и покупают, как лошадей в Европе. Встречаются люди, которые недурно наживаются на таком промысле: они едут во Францию, набирают людей – горожан и крестьян, сулят им всякие блага, но на островах мгновенно продают их, и у своих хозяев эти люди работают, как ломовые лошади. Этим рабам достается больше, чем неграм. Плантаторы говорят, что к неграм надо относиться лучше, потому что они работают всю жизнь, а белых покупают лишь на какой-то срок. Господа третируют своих слуг с не меньшей жестокостью, чем буканьеры, и не испытывают к ним ни малейшей жалости… Они вскоре заболевают, и их состояние ни у кого не вызывает жалости, и никто не оказывает им помощи. Более того, обычно их заставляют работать еще больше. Нередко они падают наземь и тут же умирают. Хозяева говорят в таких случаях: "Шельма готова подохнуть, лишь бы только не работать"».


Но даже на этом фоне выделялись плантаторы-англичане: 
«Англичане обращаются со своими слугами не лучше, а, может быть, даже и хуже, ибо они закабаляют их на целых семь лет. И если ты даже и отработал уже шесть лет, то твое положение от этого отнюдь не улучшается, и ты должен молить своего господина, чтобы он не продавал тебя другому хозяину, ибо в этом случае тебе никогда не удастся выйти на волю. Слуги, перепроданные своими господами, снова попадают в рабство на семь лет или, в лучшем случае, на три года. Я видел таких людей, которые оставались в положении рабов в течение пятнадцати, двадцати и даже двадцати восьми лет… Англичане, живущие на острове, придерживаются очень строгих правил: любой человек, задолжавший двадцать пять шиллингов, продается в рабство сроком на год или шесть месяцев».


И вот каков результат трехлетней работы Эксквемелина:
«Обретя свободу, я оказался гол, как Адам. У меня не было ничего, и поэтому я остался среди пиратов, вплоть до 1672 года. Я совершил с ними различные походы, о которых и собираюсь здесь рассказать».


Итак, отработав положенный срок, Эксквемелин¸ похоже, не заработал даже и одного восьмерика (восьмая часть песо) и смог устроиться лишь на пиратский корабль. Служил он и у небезызвестного Генри Моргана, который, если верить этому автору, и сам попал на Карибы в качестве «временного вербованного», и на Ямайку перебрался после истечения срока контракта. Впрочем, сам Морган отрицал этот факт. Думаю, что сведения Эксквемелина заслуживают большего доверия: можно предположить, что добившийся больших успехов бывший пират не любил вспоминать унижения первых лет жизни и явно желал немного «облагородить» свою биографию. 


Джон (на самом деле Генри) Морган



Генри Морган, портрет на монете Ямайки


В 1674 г. Эксквемелин вернулся в Европу, где написал свою книгу, но 1697 г. снова отправился на Антильские острова, был врачом на французском пиратском судне, ходившем в поход на Картахену (ныне – столица провинции Боливар в Колумбии). 

В следующей статье («Тортуга. Карибский рай флибустьеров») мы расскажем о Тортуге – небольшом, внешне ничем не примечательном островке, на который несчастливая судьба занесла Александра Эксквемелина. И о большой истории этого маленького острова. 


Старинная карта Тортуги
Автор:
Рыжов В.А.
Источник ➝

Ларнака

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

На острове Кипр я побывал зимой. В низкий сезон народу не много, что хорошо способствует изучению достопримечательностей острова без лишних толп туристов. Ближайшим к моему отелю крупным городом был город Ларнака. Он является третьим по величине городом на Кипре (после Никосии и Лимасола), с населением около 70 000 человек.

 

Ранее на месте города Ларнака, находился античный город-государство Китион (относится к позднему бронзовому веку). Сейчас Ларнака это курортный город с множеством отелей,  большим пляжем, а так же расположенным неподалеку аэропортом.

Муниципальная художественная галерея.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Фонтан у галереи.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Деревянный настил на пристани.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Стоянка яхт.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

И конечно, куда же без кошек, которых на Кипре везде очень много.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Пляж.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Температура воды в море зимой на Кипре редко опускается ниже + 18 градусов, а температура воздуха + 15. Но, для купания весьма холодно, хотя не всех это останавливает.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Я же смог только промочить кроссовки )

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Достаточно крупные чайки тусуются на пляже.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Знак.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Набережная у моря.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Новогодняя елка на фоне портовых кранов.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Ларнакский форт. Был построен европейцами в XIV веке и перестроен турками в 1625 году для охраны гавани Ларнаки.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Пушки внутри форта.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Церковь Святого Лазаря (898 год). Церковь названа в честь Лазаря, которого, согласно Евангелию, воскресил Иисус Христос. После этого, из-за преследований, он был вынужден  покинуть Иудею и в 33 году перебрался на Кипр, где стал первым епископом Китиона.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Пробка в центре города.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Так выглядит полицейский участок.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Много раз вдел в Ларнаке вот такие шести дверные такси Мерседес.

Ларнака Архитектура, Фотография, Кипр, Путешествия, Длиннопост

Спасибо за просмотр!

 

Мой Instagram

«Учебное полотно» великого мастера - 2

Из-за размеров картины, которую Суриков писал на дому, ему даже пришлось поменять московскую квартиру, на которую он переехал, вернувшись из Красноярска осенью 1890 года, на большую по размерам. В декабре 1892 года Суриков сделал в работе над полотном перерыв, так как готовил к выставке картину «Исцеление слепорожденного». Однако в начале 1894 года опять принялся за «своего Ермака». Причем сначала цветовая гамма картины была ярче. Но потом Суриков выбрал для нее тот самый мрачный колорит, в котором мы все ее теперь знаем.

Долгое время Ермак по полотну «кочевал», то «прятался» за другими казаками, то, в более поздних вариантах, напротив, был полностью отделен от своего воинства, и лишь в итоге художник нашел для него самое подходящее место.


Этюд «Стрелок». И посмотрите, как тщательно прописаны все детали, хотя сами по себе мазки этюда и несколько грубоваты. И зерцало, и шлем, и узорчатая сумочка на поясе – все очень реалистично!


Полотно «Покорение Сибири Ермаком Тимофеевичем» было окончено Суриковым в 1895 году, а уже в марте этого же года совет Академии художеств присвоил ему за него звание академика. Полотно купил государь-император за 40 тысяч рублей — самую большую сумму, которую когда-либо давали за картину кисти русского художника. Уже в апреле 1895 года был подписан царский указ об учреждении Русского музея Императора Александра III и сюда же была передана эта картина. Третьякову (которому Суриков первоначально обещал это полотно) он все в том же 1895 году подарил копию картины меньших размеров (103×59 см).


Казак с ружьем. А тут так: сабля выписана исторически верно. А вот ружьецо-то осовременено лет так на двести, не меньше


Интересно, что В. Солоухин написал об этой картине в 1966 году, вернее, написал то, что о ней в разное время говорили экскурсоводы музея. Сначала – что Суриков хотел показать народ. Народ, народ и народ. Кругом народ. Ермак не выделен, окружен народом, находится в самом центре народа. Но за пятнадцать лет до этого, по его словам, говорилось иное: «Ермак расположен в центре композиции, чем подчеркивается его роль вождя, атамана, полководца. Он стоит под знаменем, под Спасом-нерукотворным и под Георгием Победоносцем. Чувствуется, как его воля цементирует атакующее войско. Все воины сплотились вокруг него и готовы сложить головы, но не выдать своего атамана». (В. Солоухин. Письма из Русского музея, 1966 г.) Ну, так вот: всякому времени, свои песни и свой взгляд на вещи. Пройдет еще какое-то время, и новые экскурсоводы (возможно, это будет робот с милым женским голосом) скажет, что перед нами изображение типичного колониального разбоя и нетолерантное отношение более развитой нации к другой! Не дай бог, конечно, но кто знает, что может быть…


А вот здесь замок ружья выписан просто великолепно, так что мы даже можем определить его тип. Сегодня такие замки называют английским термином «шапхан». Известно, что русским оружейникам конструкция шапхана была известна, и на основе разработок иностранных мастеров они создали на ее основе «самопальное ружье», или «самопал». Оружие было не слишком тяжелым, что позволяло стрелять, просто уперев такой самопал в плечо

 


Известно, что ударные замки такого типа уже существовали в 1544 г., поскольку шапханы в это время уже применялись. Правда, в то время они еще не вытеснили колесцовые замки и фитильные. В начале XVII века о них писали как о наиболее удобных замках для охотничьих ружей, поскольку, мол, они всегда готовы к выстрелу и не выдают стрелка запахом дыма. А вот на поле боя все-таки лучше фитильный замок, поскольку он… надежнее


Толстые одежды из шкур, давали, пожалуй, аборигенам хоть какую-то защиту от холодного оружия. Но не от пуль! К тому же в то время пули на Руси не столько лили, сколько рубили – отливали пруток из свинца и рубили цилиндрики топором на полене. Круглые пули использовали главным образом на охоте, а вот в бой заряжали по три-пять таких вот «цилиндриков»! Именно поэтому некоторые характеристики русского огнестрельного оружия того времени трудно понять не специалисту. «Пять резов на гривенку» — это как? А так, что в ствол такого ружья войдет пять пуль, нарубленных из свинцового прутка общим весом в одну гривенку, то 204,75 грамма! Делим на пять и получаем 40 граммов — вес каждой «пули». Понятно, что точно в цель при выстреле «этим» попасть было нельзя, но это при попадании в тело раны были просто ужасающими. Именно поэтому, кстати, при стрельбе часто использовались А-образные стойки-опоры для очень тяжелого ствола, что мы как раз и видим на картине у Сурикова. Кстати, у крайнего слева стрелка, что пользуется этой подставкой, ружье как раз фитильное, так что… Суриков – молодец, только это и можно сказать.




Аркебуза фитильно-колесцовая, Южная Германия, Аугсбург, 1585 гг. Длина общая: 1160 см; калибр: 13 см; длина ствола: 700 см. Ружье казнозарядное. Ствол в казенной части с зарядной каморой с откидной крышкой, которая открывается с помощью рычага, расположенного у хвостовика. Рычаг выполнен в виде мужской головы. У хвостовика выбито клеймо аугсбургского ствольного мастера, работавшего в 1585 г. Крышка каморы фиксируется при помощи пружинной защелкой. В камору вкладывается металлическая гильза с затравочным отверстием и шпилькой, выступающей из донца. Шпилька обеспечивает жесткую фиксацию гильзы в канале ствола таким образом, чтобы затравочное отверстие гильзы всегда совмещалось с затравочным отверстием на стволе. То есть, по сути, здесь применялось патронное заряжание. Вот это прогресс! Ну а наличие заранее заряженных гильз могло дать значительную экономию времени при заряжании. Замок аркебузы комбинированный, сочетающий фитильный курок (серпентин) с курком колесцового замка. В случае отказа сложного колесцового механизма можно было использовать фитильный способ воспламенения заряда. Пороховая полка имела автоматически закрывающуюся крышку. Ключ для завода колесцового механизма не требовался. По-видимому, его взведение осуществлялось с помощью курка. Понятно, что это охотничье, богато декорированное оружие в руках у казаков оказаться не могло. Но что-то видом и устройством попроще… Почему бы и нет? (ГИМ, Москва)


Но это история. А сегодня у нас задача другая – рассмотреть, как именно, правильно или неправильно, Серов изобразил на своем полотне оружие и доспехи, что там из музея, а что… от лукавого?


Пушка вертлюжная XVIII в. Длина общая с винградом: 29 см; длина без винграда: 25,5 см; длина уключины: 26 см; калибр: 21 мм. Такие вот «орудия» вполне могли стоять и на судах у Ермака

 


Противники казаков вооружены луками, копьями, и только у одного арбалет, металлический щит и шлем. Ну, тут все точно так же, как было и у Кортеса с Писарро


Безусловно, основным типом замка на стрелковом оружии у стрельцов и казаков даже в 1585 году должен был быть фитильный замок. И совершенно правильно сделал художник, что никого из казаков не вооружил пистолетом – в то время колесцовые пистолеты были очень дорогим оружием и в Россию не экспортировались. То есть выбирать мы можем только из фитильного замка и замка-шапхана. Я бы, конечно, постарался показать стрелков с фитильными ружьями, но… тут уж художник не слишком погрешил против истины, всего-то 50 лет разницы. Ведь даже ополченцы и стрельцы 1612 года стреляли именно из фитильных ружей, поскольку именно тогда уже стали появляться и более совершенные образцы ружей с ударными замками – трофеи, отнятые у поляков и шведов.


На картине у одного из казаков мы видим топор. В коллекции ГИМа есть топор XVII в. Длина: 16,5 см (топор); ширина у лезвия: 95 мм (лезвие); длина древка: 36 см (топорище). Можно бревна на избу тесать, можно басурманам головы рубить!

 


Бахтерец первой половина XVI в. (ГИМ, Москва)

 


Бахтерец XVII в. (ГИМ, Москва)

 


Шишак. Западная Европа, Священная Римская империя Германской нации. Вторая половина XVI в. Высота: 29 см; диаметр основания: 23х21,5 см (ГИМ, Москва) Суриков многим казакам нарисовал красивые сабли. И это исторический факт. Иметь саблю в богатых ножнах было престижным, как золотую цепь на шее в минувшие 90-е у нас среди определенной категории населения. И сабли с такими ножнами в Россию и поставлялись, и производились на месте. Но и поставки были очень значительны. Персия, Турция – вот откуда к нам шли сабли с золотой насечкой на клинках и ножнами, украшенными кораллами, и бирюзой.


Палаш Скопина Шуйского (ГИМ, Москва)

 


Сабля князя Пожарского. XVII в. Длина: 105 см; длина клинка: 92 см Сталь, бирюза, стекло, золото, серебро, изумруды, чеканка (ГИМ, Москва)

 


Суриков Василий Иванович (1848-1916)


И в качестве итога: пожалуй, эту картину Сурикова должно считать тем самым образцом для подражания, на который должен, по идее, равняться каждый художник-баталист, кому пришло в голову писать похожие по размерам полотна. И писать именно так, хотя сегодня можно портреты нужных людей, равно как и изображения оружия и доспехов, получить при помощи Интернета!

Автор:Вячеслав ШпаковскийСтатьи из этой серии:Куликовская битва в образах и картинах
«Битва при Ангиари» и «Битва при Марчиано»: ученик против учителя, символизм против реализма
«Битва при Ангиари» и «Битва при Марчиано». Леонардо да Винчи и Джорджо Вазари
Павел Корин. «Александр Невский». Неразрешимая задача мятущейся души
«Битва при Грюнвальде» Яна Матейко: когда эпичности слишком много
«Богатыри» Васнецова: когда в картине главное эпичность

Картина дня

))}
Loading...
наверх